Содержание

1. Буддийское вероучение и история - Основы буддийского учения - История буддизма - Жизнь Гаутамы Будды

2. Школы буддизма, их учения

3. Буддизм в Российской Федерации

Будди́зм — это религиозно-философское учение (дхарма) о духовном пробуждении (бодхи), возникшее около VI века до н. э. в южной Азии. В соответствии с буддийской традицией, учредителем учения был Будда Шакьямуни.

Буддизм – это название, данное религиозному движению, истоки которого -- в жизни и учении великого Будды. Но, говоря более строго, буддизм означает неизменное учение или Дхарму, которая кроется за всем, что преходяще.

Буддизм - это одна из трёх мировых религий наряду с христианством и верой мусульман. Б. возник в древней Индии в 6—5 вв. до н. э. и в ходе своего развития разделился на ряд религиозно-философских школ. Учредителем Б. считается индийский принц Сиддхартха Гаутама, получивший впоследствии имя Будды, то есть пробужденного, просветлённого.

  Буддийское вероучение и история Основы буддийского учения

Разговор об основах учения буддизма следует начать с одного существенного замечания. Дело в том, что никакого «буддизма» как такового, «буддизма вообще» не существовало и не существует. Буддизм (на что еще в 1918 г. обратил внимание классик отечественной и мировой буддологии О.О. Розенберг) исторически представлен в виде различных течений и направлений, подчас чрезвычайно отличающихся друг от друга и подчас более напоминающих разные религии, нежели разные конфессии в рамках одной религии. Особенно это справедливо относительно Махаяны, которая, по существу, представляет собой обозначение весьма разноплановых и разнородных течений и направлений. Поэтому всегда следует анализировать и рассматривать конкретные направления буддизма, а не некий искусственно конструированный «буддизм вообще». В силу этого обстоятельства заранее обречены на провал попытки вычленить некий «истинный буддизм» (что, например, в 90-е годы пытаются сделать в Страны восходящего солнца так называемые «критические буддисты» — Хакамая Нориаки, Мацумото Сиро и их немногочисленные последователи); по существу, любой беспристрастный исследователь вынужден признать «буддизмом» любое учение, считавшееся буддийским самой традицией. Если использовать язык, имманентный самому буддизму, то можно сказать, опираясь на доктрину, известную как анатмавада (принцип бессущностности, «не-души»), что буддизм суть только имя для обозначения направлений и течений, рассматривающих себя в качестве буддийских.

Но тем не менее существует некий круг идей, которые в том или ином виде, с той или иной акцентуацией характерны для всех направлений буддизма (хотя их осмысление может быть в них весьма различным). Именно этот круг базовых идей мы и будем называть «основами учения буддизма» и к ним теперь и обратимся. К этим базовым идеям следует прежде всего отнести Четыре Благородные Истины, учение о причинно-зависимом происхождении и карме, доктрины анатмавады («не-души») и кшаникавады (учение о мгновенности), а также буддийскую космологию. Все буддисты верят, что эти принципы были провозглашены самим Буддой, однако если тхеравадины («хинаянисты») считают их полной и окончательной истиной, то для большинства махаянистов они есть лишь некоторые условно истинные положения, провозглашенные Буддой в пропедевтических целях, чтобы подготовить учеников к восприятию ими истин более высокого порядка, таких, например, как тождество сансары и нирваны или наделенности всех живых существ природой Будды. Но в любом случае рассмотрение учения буддизма следует начинать именно с них.

Четыре Благородные Истины (чатур арья сатьяни) представляют собой формулировки, вполне сопоставимые с формулировками врача, ставящим больному диагноз и назначающим лечение. Эта метафора далеко не случайна, поскольку Будда и видел себя врачом живых существ, призванным исцелить их от страданий сансары и прописать лечение, ведущее к выздоровлению — нирване. И действительно, первая Истина (Истина о страдании) — констатация болезни и постановка диагноза; вторая (Истина о причине страдания) указывает на причину болезни (то, что в современной медицине называется «этиология и патогенез»), третья (Истина о прекращении страдания) — прогноз, указание на возможность исцеления и, наконец, четвертая (Истина о Пути) представляет собой прописанный больному курс лечения. Таким образом, буддизм с самого начала своего существования мыслился как своеобразный проект преобразования человека из существа страдающего и онтологически несчастного в существо свободное и совершенное. Этот проект имеет как бы терапевтический (мы бы сказали с известной долей метафоры — психотерапевтический) характер, и его создателем, или первооткрывателем (с той оговоркой, что, согласно учению буддизма, Будды были и до исторического Сиддхартхи Гаутамы), был Будда Шакьямуни.

Истину, воспринятую Буддой в ночь просветления, он впоследствии изложил в своей первой проповеди, где говорится о четырех положениях, известных как Четыре Благородные Истины. В них утверждается, что:

1. жизнь - это страдание;

2. страдание порождается желанием или жаждой наслаждений;

3. страдание можно прекратить;

4. существует путь, ведущий к избавлению от страданий.

Будду иногда сравнивают с врачевателем, нашедшим лекарство от недуга жизни.

Рассмотрим Четыре Благородные Истины подробнее.

Итак, Первая Истина  — это истина о страдании. В чем же она заключается и что такое страдание (духкха)?

Несмотря на то, что многие исследователи предлагали отказаться от слова «страдание» как от имеющего коннотации, несколько отличные от санскритского «духкха» при переводе этого понятия, и заменить слово «страдание» такими словами, как «неудовлетворенность», «фрустрация» и даже «проблемы» (последнее, правда, не в академическом, а в популярном американском издании). Тем не менее представляется оптимальным все-таки оставить здесь русское слово «страдание» как наиболее экзистенциально сильное и выразительное. Что касается несомненных отличий семантических полей русского и санскритского слов, то они вполне выявятся в ходе дальнейшего рассмотрения первой истины.

«Все есть страдание. Рождение — страдание, болезнь — страдание, смерть — страдание. Соединение с неприятным — страдание, разлучение сприятным — страдание. Поистине все пять групп привязанности суть страдание». Такими словами обычно формулируется первая Благородная Истина. Буддизм в значительно большей степени, чем другие религии, подчеркивает связь жизни со страданием. Более того, в буддизме страдание есть фундаментальная характеристика бытия как такового. Это страдание не есть результат некоего грехопадения и утраты изначального рая. Подобно самому бытию, страдание безначально и неизменно сопровождает все проявления бытия. Конечно, буддисты отнюдь не отрицают того обстоятельства, что в жизни есть и приятные моменты, сопряженные с удовольствием, однако само это удовольствие (сукха) не является противоположностью страданию, а как бы включено в страдание, являясь его аспектом. Дело в том, что ни одно из возможных «мирских» состояний не является для нас полностью удовлетворительным. Мы находимся в постоянной неудовлетворенности, постоянной фрустрации. Мы можем испытать сильное физическое или даже духовное (например, эстетическое) наслаждение и готовы при этом даже воскликнуть: «Остановись, мгновение!» Но мгновение не останавливается, наслаждение заканчивается, и мы страдаем, оттого что оно ушло, стремимся вновь испытать его, но безуспешно, отчего мы страдаем еще сильнее. Или, наоборот: мы стремимся к чему-то, возможно, посвятив этому всю свою жизнь. И вот мы достигли цели, но нас постигает горькое разочарование — плод оказался не столь сладким, как нам представлялось, а жизнь утрачивает смысл, потому что цель достигнута, а более стремиться не к чему. И, наконец, всех нас ждет смерть, которая делает все наши удовольствия и наслаждения конечными и преходящими. Но и это еще не все. Мы не только страдаем (в смысле — мучаемся), но мы также все время оказываемся в ситуации страдательности, пассивного претерпевания. По видимости — человек сам кузнец своего счастья, но в действительности, будучи опутан клубком причинно-следственных отношений и связей, он не столько кует, сколько сам пребывает под молотом причинности на наковальне следствий. Говоря о страдании, буддизм отнюдь не ограничивается человеческим уделом. Страдают животные. Всюду в природе жизнь одного вида зависит от другого вида, всюду жизнь одного существа покупается стоимостью жизни другого, всюду царит борьба за выживание. Неисчислимы страдания обитателей адов (временное состояние согласно буддизму; вечных мук эта религия не знает), страдают от никогда не удовлетворяемых влечений голодные духи — преты. Даже божества (ведийские Брахма, Индра, Варуна и другие боги) тоже страдают. Им приходится воевать с демонами — асурами, им ведом страх смерти, поскольку они также рождаются и умирают, хотя срок их жизни огромен. Короче говоря, нет такой формы жизни, которая не была бы подвержена страданиям. Страдание абсолютно, удовольствие весьма и весьма относительно. Вот констатация болезни, вот диагноз буддийского терапевта. Но в чем причина болезни?

 Вторая Благородная Истина — истина о причине страдания. Эта причина  — влечение, желание, привязанность к жизни в самом широком смысле, воля к жизни, как сказал бы увлекавшийся буддизмом и другими индийскими учениями А. Шопенгауэр. При этом влечение понимается буддизмом максимально широко, ибо в это понятие включается и отвращение как оборотная сторона влечения, влечение с противоположным знаком. В основе жизни  — влечение к приятному и отвращение к неприятному, выражающееся в соответствующих реакциях и мотивациях, базирующееся на фундаментальном заблуждении, или неведении (авидья), выражающемся в непонимании того, что суть бытия есть страдание. Влечение порождает страдание, если бы не было влечений и жажды жизни, то не было бы и страданий. А этой жаждой пронизана вся природа. Она как бы сердцевина жизнедеятельности каждого живого существа. И регулируется эта жизнь законом кармы.

Учение о карме является доктринальным стержнем буддизма. Само слово «карма» может быть переведено как «дело», «действие» (и никоим образом не как «судьба» или «участь», как это иногда думают); на китайский язык «карма» переводится словом «е», которое в современном языке даже имеет значение «занятие», «специальность» или «профессия». В ведийские времена под кармой понималось не всякое действие, а только ритуально значимое (например, совершение какого-либо обряда), дающее желаемый результат, или «плод» (пхала). Постепенно значение этого понятия расширилось, и оно стало означать любое действие, или акт, причем в самом широком смысле этого слова — акт физический (действие, поступок), акт вербальный (слово, высказывание) и акт ментальный и волевой (мысль, намерение, желание). Кстати, сама эта триада «тело, речь, мысль» является очень древней и фиксируется не только в индийских, но и в ранних иранских текстах (гаты «Авесты», священного текста зороастрийцев — маздеистов), что указывает на его глубокие индоевропейские корни.

Таким образом, карма — это действие, причем обязательно имеющее следствие, или результат. Совокупность всех действий, совершенных в жизни, точнее, общая энергия этих действий, также приносит свой плод: она определяет необходимость следующего рождения, новой жизни, характер которой определяется кармой (то есть характером совершенных действий) умершего. Соответственно, карма может быть благой или неблагой, то есть ведущей к хорошим или дурным формам рождения. Собственно, карма определяет в новом рождении то, что философы-экзистенциалисты называют «заброшенностью»: страну, в которой родится человек (если обретается именно человеческая форма рождения), семью рождения, пол и прочие генетические характеристики (например, врожденные болезни), основные черты характера, психологические наклонности и тому подобное. В этой жизни человек снова совершает действия, ведущие его к новому рождению, и так далее, и так далее. Этот круговорот рождений-смертей называется в религиях Индии (не только в буддизме) сансарой (круговорот, коловращение), главной характеристикой которой является страдание, проистекающее из влечений и хотений. Поэтому все религии Индии (буддизм, индуизм, джайнизм и отчасти даже сикхизм) ставят своей целью освобождение, то есть выход из круговорота сансары и обретение свободы от страданий и страдательности, на которые обрекает сансарическое существование любое живое существо. Сансара безначальна, то есть ни у одного существа не было абсолютно первой жизни, оно пребывает в сансаре извечно. А следовательно, сансарическое существование чревато также повторяемостью ситуаций и ролей, мучительным однообразием циклической воспроизводимости одного и того же содержания. И буддизму, и другим религиям Индии полностью чужда идея эволюции — в отличие от нетрадиционных форм оккультизма вроде теософии, переход из жизни в жизнь образует в индийских религиях не лестницу совершенствования и восхождения к Абсолюту, а мучительное коловращение и переход от одной формы страдания к другой. Поэтому если человек материалистического или просто безрелигиозного западного воспитания может найти в идее перерождений даже что-то привлекательное («удобную религию придумали индусы, что мы, отдав концы, не умираем насовсем», — пел Владимир Высоцкий), то для индийца она сопряжена с чувством несвободы и мучительной порабощенности, вызывающей потребность в освобождении из этой круговерти («Когда же придет избавление от уз сансары, о Боже?! Эту мысль называют желанием свободы»,  — писал один брахманский философ). Учение о карме и сансаре возникло еще в добуддийский период в рамках поздневедийского брахманизма (по-видимому, не позднее VIII — VII вв. до н. э.), но именно буддизм тщательно разработал его, четко артикулировал, сделал формообразующей частью своего учения и уже в завершенном виде вновь «передал» индуизму. Однако между буддийским и индуистским пониманием кармы есть и некоторые различия. Так, в теистических направлениях индуизма считается, что последствия кармы определяет Бог, распределяя воздаяние за те или другие поступки. Но буддизм не является теистическим учением, в нем нет места понятию Бога, и поэтому карма понимается буддистами не как некое возмездие или воздаяние со стороны Бога или богов, а как абсолютно объективный базовый закон существования, столь же неотвратимый, как законы природы и действующий столь же безлично и автоматично. По существу, закон кармы представляет собой просто результат перенесения представления о всеобщности причинно-следственных отношений в область этики, морали и психологии.

Кроме человеческого, буддизм признает еще пять возможных форм существования: рождение в качестве божества (дэва), воинственного титана (асура) — эти две формы рождения, как и человеческая, считаются «счастливыми», а также животного, голодного духа (преты) и обитателя ада — несчастливые формы рождения. Вероятно, следует повторить, что никакой идеи духовной эволюции в этой схеме не заложено: после смерти в качестве божества можно снова родиться человеком, потом попасть в ад, потом родиться животным, потом снова человеком, потом опять попасть в ад и т. д.

Здесь необходимо отметить, что только человек (согласно некоторым буддийским мыслителям — также божества и асуры) способен порождать карму и быть, таким образом, ответственным за свои поступки: другие живые существа только пожинают плоды благих или дурных деяний, совершенных ими в предыдущих человеческих рождениях. Поэтому, например, животные некоторым образом страдают невинно, и в их страданиях повинен их человеческий кармический «предшественник».

В буддийских текстах постоянно подчеркивается, что человеческая форма рождения особенно благоприятна: только человек занимает срединное положение меж живыми существами: он не так погружен в обманчивое блаженство, как боги, но и не настолько измучен, как обитатели адов; кроме того, человек в отличие от животных наделен также развитым интеллектом. И эта срединность, центральность положения предоставляет человеку уникальную возможность: только человек способен к обретению освобождения от круговорота сансары, только человек способен выйти из круговращения рождений-смертей и обрести вечное блаженное упокоение нирваны.

Буддийские тексты постоянно говорят о том, что человеческое тело  — редкая драгоценность и обретение его — великое счастье, поскольку лишь человек способен достичь освобождения, и поэтому в высшей степени неразумно пропустить столь редкую возможность. Цзонкхапа (Цзонхава), знаменитый тибетский религиозный реформатор рубежа XIV — XV веков, сравнивает вероятность обретения человеческого тела с вероятностью того, что черепаха, плавающая в глубинах мирового океана, вынырнув на поверхность, сразу же попадет головой в отверстие единственного валюты Российской Федерации круга, кем-то брошенного в океан. А посему лучшее, что может сделать человек, учит буддизм, — это вступить на путь освобождения самого ли себя (как учит Хинаяна) или всех живых существ (согласно учению Махаяны).

Учение о карме как причинно-следственной связи находит свое углубленное развитие в теории, получившей название «пратитья самутпада» (причинно-зависимое происхождение). Эта теория чрезвычайно важна, поскольку позднее (особенно в рамках философской школы мадхьямаки) она, по существу, превратилась в основополагающий методологический принцип буддийской мысли.

Традиционно буддизм делят на Махаяну и Тхераваду, так называемые Великую колесницу и Учение старейших.

Отличительной чертой Махаяны является учение о Бодхичитте — стремлении к спасению всех без исключения живых существ, подразумевающем безграничное сострадание и любовь к ним; и проистекающем из него понятии Бодхисаттвы — существа, готового отказаться от индивидуального достижения Нирваны с целью спасения всех живых существ.

Три качества жизни

Все составные вещи непостоянны (аничча), неудовлетворительны (дуккха), и бессамостны (анатта). Эти три аспекта называются Три качества или Три признака жизни, потому что все составные вещи управляются этими тремя.

Аничча означает временное, непостоянное, изменчивое. Всё, что возникает, подвержено разрушению. Фактически, ничто не остаётся таковым в течение двух последующих мгновений. Всё подвержено безостановочному изменению. Три фазы возникновения, существования и прекращения могут быть обнаружены во всех составных вещах; всё имеет склонность к прекращению. Вот почему важно понять сердцем слова Будды: "Временность является обусловленной вещью. С усердием добивайся достижения своей цели".

Дуккха означает страдание, недовольство, неудовлетворённость, то, что трудно переносить, и т.д. Это происходит потому что всё, что является составным, изменчиво и, в конечном счёте, несёт страдание тем, кто в это вовлечён. Подумайте при этом о болезнях (в противоположность нашей идее о здоровье), о потерянных любимых и близких людях или животных, или о противостоянии превратностям судьбы. Ничто, зависящее от условий, не стоит цепляния, потому что делая это мы лишь приближаем несчастье.

Анатта означает бессамостность, не-"я", не-эго, и т.д. Под анатта подразумевается факт того, что ни в нас самих, ни в ком-либо другом пребывающая в центре сердца сущность не является сущностью (сунната) как таковой. Вместе с тем анатта означает не только отсутствие "я", хотя к этому и ведёт её осмысление. Через иллюзию существования "я" (души или неизменной личности) и неизбежно сопровождающую идею "я" возникают неверные представления, которые выражаются в таких аспектах как гордыня, высокомерие, жадность, агрессия, насилие и вражда.

Хотя мы и говорим, что это тело и ум наши, это не соответствует действительности. Мы не можем постоянно поддерживать тело здоровым, молодым и привлекательным. Мы не можем постоянно придавать своим мыслям позитивную направленность, в то время как наш ум пребывает в несчастном или негативном состоянии (что само по себе доказывает то, что мышление не может находиться под полным нашим контролем).

Если постоянного "я" или самости не существует, то есть только физические и ментальные процессы (нама-рупа), которые в сложной взаимосвязи с обусловленностью и взаимозависимостью формируют наше существование. Всё это формирует кхандхи, или (пять) групп, которые непросветлённая личность рассматривает как чувства (ведана), шесть видов чувственных ощущений (санна), волевые конструкции (санкхары) и другие виды сознания (виннана).

Из-за непонимания взаимодействия этих групп человек думает, что существует "я" или душа, и он приписывает непознанное неизвестной, потусторонней, неведомой силе, которой он также должен служить, чтобы обеспечить себе безопасное существование. В результате несведущая личность постоянно пребывает в напряженном состоянии между своими желаниями и страстями, своим неведением и представлениями о реальности. Тот, кто понимает, что идея "я" -- это иллюзия, может освободить себя от страданий. Достичь этого можно следуя Благородным Восьмеричным Путём, который способствует нравственному, интеллектуальному и духовному развитию практикующего.

Четыре возвышенных состояния ума

Четыре возвышенных состояния ума -- брахмавихара на пали (язык, на котором говорил Будда и на котором записаны его учения) -- это четыре качества сердца, которые, будучи развиты в совершенстве, поднимают человека на высший духовный уровень. Они есть:

Метта, которое может быть переведено как любящая доброта, всеобъемлющая любовь, доброжелательность, бессамостная всеобщая и безграничная любовь. Метта указывает на качество ума, которое имеет целью достижение счастья другими. Прямыми следствиями метта являются: добродетель, свобода от раздражительности и возбуждённости, мир внутри нас и в отношениях с окружающим миром. Для этого следует развивать метта ко всем живым существам, включая самых мелких. Не следует путать метта с чувственной и избирательной любовью, хотя метта и имеет много общего с любовью матери к её единственному ребёнку.

Каруна, что означает сострадание. Свойством каруна является желание освободить других от страдания. В этом смысле сострадание является чем-то совершенно отличным от жалости. Оно ведёт к великодушию и желанию помочь другим словом и действием. Каруна играет важную роль в Учении Будды, которое называется также Учением Мудрости и Сострадания. Именно глубокое сострадание Будды привело его к решению разъяснить Дхарму всем живым существам. Любовь и Сострадание -- это два краеугольных камня практики Дхармы, поэтому буддизм иногда называют религией мира.

Мудита, это сочувственная радость, которую мы ощущаем, увидев или услышав о счастье и благополучии других, это радость успеху других без оттенка зависти. Через сочувственную радость мы развиваем такие качества сердца, как счастье и нравственность.

Упеккха или равностность указывает на спокойное, устойчивое и стабильное состояние ума. Оно особенно проявляется при столкновении с несчастьем и неудачей. Некоторые с невозмутимостью встречают любую ситуацию с одинаковым мужеством, без волнений и отчаяния. Если они узнают о чьей-то неудаче, они не испытывают ни сожаления, ни радости. Спокойно и непредвзято они относятся одинаково ко всем, в любой ситуации. Регулярное размышление над действиями (карма) и их результатами (випака) разрушает предвзятость и избирательность, приводя к осознанию того, что каждый сам является хозяином и наследником своих поступков. Таким образом, возникает понимание того, что хорошо и что плохо, что благотворно и что неблаготворно и, в конечном счёте, наши действия станут контролируемыми, ведущими к добру и далее к высшей степени освобождающей мудрости. Ежедневная медитация с целью развить эти Четыре Высших Состояния Ума сделает их привычными и таким образом приведёт к внутренней стабильности и избавлению от помех и препятствий.

Постепенно в буддизме формируются два основных направления: Хинаяна - малая колесница, самоназвание - тхеравада (учение старейших) и Махаяна - великая колесница. Первое из этих направлений называют также южным буддизмом, поскольку оно получило распространение в странах южной и юго-восточной Азии, а второе - северным буддизмом по причине его преимущественного распространения в странах лежащих к северу от Индии.

Религиозным идеалом Хинаяны является архат (достойный), то есть святой, полностью следующий монашеским обетам и предписаниям и достигший нирваны. Нирвана достигается индивидуально и лишь благодаря собственным усилиями. Достичь ее могут только монахи, цель же мирян - забота о сангхе и улучшение своей кармы. Будда - не божество и не сверхъестественное существо, а просто человек, первоучитель, нашедший благодаря собственным трудам путь к освобождению и указавший его другим людям. Он обрел нирвану и в мире больше никак не присутствует. Поэтому все молитвы и другие формы культа имеют смысл лишь как мемориальные акты, цель которых отдание почтения памяти учителя и воспоминание о нем как о примере для подражания.

Ориентация Хинаяны почти исключительно на монашескую среду обусловили ее ограниченное распространение в странах традиционно связанных с Индией.

Идеалом Махаяны, напротив, является бодхисаттва (тот, чья сущность - просветление), то есть святой, достигший высшего пробуждения и обретший состояние будды, но отказавшийся от вступления в окончательную нирвану (паринирвану) во имя спасения всех живых существ. Бодхисаттвы дают обет не вступать в нирвану до тех пор пока ее не обретут все живые существа. Главные качества бодхисаттвы - премудрость, то есть способность постигать истинную реальность, и великое сострадание, выражающееся в умении спасать различные типы живых существ.

Первоначально бодхисаттвой называется любой верующий, стремящийся к осуществлению такой альтруистической миссии. Позднее это слово стало применяться преимущественно лишь к великим святым, наделенным сверхъестественным владычеством, превосходящим мощь богов старой ведической религии и руководимым в своей деятельности великим сострадание. Такие бодхисаттвы как Авалокитешвара, Тара, Маньджушри, Самантабхадра и др., стали популярнейшими объектами культа, надежд и благоговейного почитания миллионов верующих. Культ бодхисаттв настолько важен для Махаяны, что ее часто даже называют Бодхисаттваяной - колесницей Бодхисаттв.

Будда (в Махаяне) в строгом смысле этого слова - вечная и изначально пробужденная природа сознания, истинная реальность, как она есть, иногда приобретавшая в поздних текстах черты бескачественного абсолюта наподобие Брахмана адвайта-веданты. Пта подлинная сущность Будды называется в Махаяне Телом Дхармы (дхармакая). По своему великому состраданию этот вечный Будда являет себя еще в двух формах или «телах»: на уровне мира форм как «тело наслаждения» (самбхогакая), в котором Будда общается с бодхисаттвами и наставляет их, а также наслаждается блаженством нирваны, и на уровне мира желаний как «превращенное» или «магически созданное тело» (нирманакая)., в котором Будда принимает вид человека - наставника и учителя истины. Именно «превращенным телом» и был, согласно Махаяне, исторический будда Шакьямуни. Если тело Дхармы является общим и единым для всех будд, то остальные «тела» у всех будд свои.

Махаяна также учит, что каждое живое существо изначально наделено природой будды и является буддой как бы потенциально. Следуя путем бодхисаттвы, человек может реализовать эту природу, достичь «совершенного и полного пробуждения» и стать буддой.

В отличие от Хинаяны, Махаяна уделяет внимание не только монахам, но и всем верующим, стремясь максимально привлечь к религиозной практике как можно больше людей. При этом Махаяна утверждает, что достичь состояния будды могут не только монахи, но и отдельные благочестивые и мудрые миряне. Распространяясь за пределами Индии, Махаяна проявила исключительную гибкость в приспособлении к новым условиям и характеру иных культур и цивилизаций (в частности синтез китайский традиционных учений и положений Махаяны породил одну из самых замечательных школ буддизма - Чань-буддизм), что и позволило ей сделать буддизм мировой религией.

История буддизма

История буддизма началась в тот день, когда Гаутама Шакьямуни, став Буддой, "повернул колесо дхармы", т. е. начал проповедь своего учения. Это произошло в 543 или 525 до н. э. 1-й даты придерживается будд. традиция, 2-я общепринята в науке. При жизни Будды его последователи составляли одну из многочисл. сект, к-рая называлась общиной странников (паривраджика). Члены этои общины вели бродячую жизнь, собирались вместе только в период дождливого сезона (варша), поселяясь или в построенных ими хижинах (аваса), или в строениях и парках (арам), подаренных им богатыми покровителями. Эти строения назывались вихарами; позднее так стали именоваться монастырские здания. Будда проповедовал свое учение на сравнительно небольшой территории (южн. часть провинции Уттар-Прадеш и провинция Бихар в совр. Индии), гл. обр. в окрестностях городов Раджагриха, Паталипутра (Патна), Капилавасту и в районе Бодхи-Гая, где он достиг просветления. Перед смертью Будда просил монахов запомнить два условия, гарантирующие сохранение его учения на многие века: не ссориться из-за мелких и ничтожных предписаний дисциплины в общине, соблюдая наиб. существенные наставления ревностно стремиться к просветлению.

Большинство ученых считают, что неопределенность первого условия стала одной из главных причин раскола сангхи. Тексты подтверждают, что споры по дисциплинарным правилам винаи привели к разделению буддизма на множество школ. Но существует более важная причина первонач. раскола общины на два направления - стхавиравада и махасангхика - это отношение к личности Будды. Кто такой Будда - космич. эманация или земное существо? - именно этот вопрос стал гл. причиной разделения будд. общины на тех, кто считал Будду земным существом и учителем, и тех, кто видел в нем божеств. природу. Очевидность доктринального расхождения между последователями Будды проявилась лишь в нач. н. э., когда появилась возможность сравнить тексты палийского канона с первыми махаянистскими трактатами на санскрите. Традиционно история раннего буддизма прослеживается через собрания монахов - соборы (сангити), на к-рых учение Будды восстанавливалось по памяти. Сразу же после смерти Будды сопровождавшие его ученики (500 человек) провели 1-й собор (декламирование по памяти), на к-ром вспомнили все подробности из жизни Учителя и утвердили свод дисципл. правил (Виная-питака) и свод высказываний Учителя (Сутта-питака), включивший, по одной версии, 80 тысяч, по др. - 84 тысячи высказываний. Все монахи, за исключением одного, по имени Пурана, признали их истинность. Так, уже на первом соборе наметился раскол сангхи. Прошло более ста лет. Небольшие будд. общины существовали уже на значит. территории Индии. Вновь возникли споры между ортодок. монахами, утверждавшими, что знание учения Будды в его полном объеме и есть просветление, и последователями Пураны, считавшими истинным путем познание божеств. природы будд. Монахи собрались в г. Вайшали на 2-й собор, на к-ром произошел окончат. раскол сангхи; ортодок. монахи объединились в школу стхавиравада, а их противники образовали школу махасангиков, к-рая разделилась на неск. сект. Слово "махасангика" означает принадлежащий к "Великому собранию" (Махасангити), т. к. на этом соборе присутствовали и члены сангхи и миряне, т. е. уже в 4 в. до н. э. проявилось принципиальное различие между двумя направлениями буддизма: тхеравада представлена монашеской общиной, махаяна - смешанной общиной монахов и мирян.

Важную роль в становлении буддизма как мировой религии сыграл царь Ашока, время правления которого считается "золотым веком" в истории буддизма. Как правитель огромной империи Ашока именовался "всеправителем над Джамбудвипой" (материком, населенным людьми). Ашока не сразу стал последователем Будды. Будучи наследником престола, он занимался с наставниками разл. школ ортодоксальных и еретич. направлений, а затем, посетив будд. общину, познакомился с основами учения Будды и стал упасакой - светским последователем буддизма. Став императором, он вначале не уделял особого внимания сангхе, но затем стал активно поддерживать буддистов. При его содействии состоялся 3-й собор в г. Паталипутре (253 до н. э.). Гл. чертой религ. политики Ашоки была веротерпимость, к-рой он придерживался в течение почти всего периода своего царствования (дарил пещеры адживикам, главным соперникам буддистов, посылал своих представителей в общины джайнов и к брахманам). Политика веротерпимости позволила Ашоке избежать конфликта с сильной прослойкой брахманов, с адживиками, джайнами и вместе с тем усилить буддизм, к-рый, благодаря концепции единодержавного правителя - чакравартина, стал идеологич. основой проведения централиз. политики в многонац. империи. На 3-м соборе преобладали монахи школы стхавиравады, к-рые сумели убедить Ашоку в истинности своего понимания учения Будды. Собор благословил содержание одной из частей будущего канона, получившего название Катхаваттху, в к-ром обсуждаются учения всех 18 школ буддизма и утверждается правота взглядов стхавиравадинов. В дальнейшем Катхаваттху становится важнейшим узаконенным трактатом тхеравады. Вслед за Ашокой его окружение стало принимать буддизм: началось строительство монастырей и культовых объектов, возросли пожертвования, число последователей. В текстах палийского канона и ланкийских хроник отмечается, что еретиков и самозванцев-монахов стало больше, чем истинных верующих. В результате этого 7 лет ни в одном монастыре не совершились чтения дисциплинарных правил перед монахами упосатха, т. к. истинные монахи отказались совершать эту церемонию в присутствии еретиков. Только после вмешательства Ашоки тхеравада была объявлена истинным учением Будды, а монахи, не согласные с ним, изгнаны из сангхи. В палийских источниках говорится, что сам царь. присутствовавший на соборе, исключил из сангхи 60 тыс. монахов-еретиков, 3-й собор занимает особое место в истории буддизма. На нем произошло окончат. разделение буддизма на два направления, после чего резко обострились отношения между тхеравадинами и их противниками; было принято решение направить будд. миссионеров во все известные в те времена страны мира. В частности, ланкийские хроники рассказывают о миссиях в Кашмир и Гандхару (район Пешавара, Пакистан), в страну ионов (эллинское гос-во, Сев. Индия), в районы Гималаев, в Суварнабхуми (зап. побережье Индокитая), на Шри-Ланку. Дальн. история буддизма чаще всего связывается с борьбой между сторонниками махаяны и хинаяны, но это в принципе неверно, т. к. термин "махаяна" (большая колесница) появился лишь на рубеже 1-2 вв. н. э., и тогда последователи махаяны стали называть тхеравадинов хинаянистами, т. е. существами "малой колесницы". Тхеравада сформировалась сразу же после смерти Будды, ее образовали наиболее близкие и фанатичные его последователи, к-рые стремились сохранить каждое слово, каждый жест и каждый эпизод из жизни Учителя. Именно поэтому тхеравадины придают такое значение периодически созываемым соборам, на к-рых вновь н вновь восстанавливается жизнь и учение Будды. Посл. собор, 6-й по счету, был проведен в 1954-1956 в г. Мандалае (Мьянма). Достижение просветления мыслилось как буквальное следование образу жизни Будды и его практике медитации, к-рые нередко приводили к фатальному исходу. Школа тхеравадинов была монашеской орг-цией, зависящей от мирян, но не ориентированной на них. Среди учеников Будды были и такие, к-рые верили в божеств. сущность Учителя, считали его богом, принявшим облик человека. Следует отметить, что восприятие неординарного человека божеством соответствовало древнеинд. традиции, согласно к-рой под внешней оболочкой смертного тела могло скрываться божеств. тело, доступное взору истинно верующего. Буддологи обычно отмечают ключевую роль сарвастивады в становлении сев. варианта буддизма, школы к-рого и придали учению буддизма универс. характер. Школа сарвастивады выделилась из тхеравады, а суть тхеравады почти не изменилась до наст. вр. Сарвастивадины первыми попытались объяснить феномены бытия и просветления с помощью категорий дхарм, представляющих собой постоянно изменяющиеся комбинации мельч. физич. и духовных начал (рупа-нама). В отличие от тхеравады школа сарвастивады впервые занялась филос. обоснованием не только учения Будды, но и религ. практики. Введение философии в первонач. учение Будды позволило широко использовать в системе буддизма небудд. идеи, создать концепцию сознания, претерпевающего разл. изменения в процессе движения по уровням существования будд. системы мировоззрения. В нач. н. э. школа сарвастивады получила признание и поддержку у правителей Кушанской империи. Согл. сев. будд. традиции, при третьем кушанском царе Канишке (2 в. н. э.) в г. Кашмире, возможно в Гандхаре, был проведен 4-й будд. собор (не признанный тхеравадинами), на к-ром присутствовали 500 монахов от разл. школ и сект буддизма за исключением ортодоксальной школы тхеравады.

Большинство членов этого собрания были последователями сарвастивады. Монахи одобрили новую редакцию Винаи и комментарии к Винае, Сутре и Абхидхарме. Эти тексты были записаны санскритом на медных листах и замурованы в построенной в честь этого собрания ступе. Ко временам Канишки относят создание таких важн. будд. трактатов и произведений, как Махавасту, Лалитавистара, Аваданасатака, Дивьяавадана, Ланкаватара, Саддхармапундарика: последняя стала основополагающей для многих кит. и яп. школ буддизма. В этот период творили такие выдающиеся будд. мыслители и поэты, как Ашвагхоша, Арьяшура, Васумитра и др., был создан канон сарвастивадинов, сохранившийся в кит. и тиб. переводах. Создание будд. канонич. лит-ры сначала (в кон. 1 тыс. до н.э.) на местных языках Индии и Шри-Ланки, затем в 1 в. до н.э. на пали и, наконец, в 1-2 вв. н. э. на санскрите стало качественно новым этапом распространения буддизма, ибо появилась возможность переводить будд. тексты на др. языки и изучать буддизм непосредственно по первоисточникам, а не со слов миссионеров.

Уже в кон. 1 - нач. 2 в. н. э. будд. тексты появились в Китайской Народной Республике (КНР). Правители династий Вэй и Цзинь (220--420) поддерживали буддизм, в 399 из Чанъяня на Запад отправилась большая экспедиция во главе с монахом Фасяном для поиска и сбора будд. текстов. За 14 лет китайцы посетили более 30 стран, в том числе Зап., Сев., Сред. и Вост. Индию, Непал и Шри-Ланку, и привезли множество сутр. В Индии Фасян встретил последователей двух крупных махаянистских школ - мадхьямика и йогачара. Первая проповедовала срединный путь между видимыми и невидимыми феноменами бытия, метафизически обоснованный теорией пустоты (шуньята). Взгляды мадхьямиков отражены в литературе праджняпарамиты. Вторая утверждала, что все бытие является порождением сознания. В известном тексте йогачаров Ланкаватаре-сутре Будда описывается как истечение тройного космич. тела (трикая), а в тексте Алаявиджняны анализируются причины свертывания и истечения сознания. Тексты обеих школ получили популярность в Китайской Народной Республике (КНР). В истории буддизма прослеживаются многие закономерности и особенности развития инд. филос. религ. мысли. Филос. обоснование учения Будды сарвастивадинами открыло просторы для постоянных дискуссий между последователями разл. школ буддизма, особенно ожесточенных между махаянистами и тхеравадинами. Традиция ученых диспутов зародилась во времена создания Упанишад и достигла расцвета в будд. монастырях, подобных знаменитым монастырям-университетам Наланда и Викрамасила, где отстаивали свою интерпретацию учения Будды лучшие и наиболее образов. проповедники.

Уже в 4 в. н. э. был создан трактат Шаптадасабхуми - шастра в 15 т., 7 из к-рых были посвящены искусству спора. Впоследствии он был дополнен трактатами по будд. логике, среди к-рых наиболее признанными до сих пор являются трактаты Дигнаги и Дхармакирти.

 В 5 в. н. э. появились такие всеобъемлющие энциклопедии учения Будды, как работы Буддхагхоши "Висуддхимагга" на пали и Васубанху "Абхидхармакхоша" на санскрите, в к-рых впервые была изложена космологич. модель бытия. В 5 в. н. э. активизируется буддизм в Китайской Народной Республике (КНР), где монах Кушраджива и его ученики перевели будд. сутры на кит. язык, в результате чего учение Будды стало чрезвычайно популярным сначала у просвещенной знати, а затем в результате синкретизма буддизма с даосизмом у народа. При династиях Суй и Таи (581- 907) наступил период процветания буддизма: по всей стране строились монастыри и храмы, создавались пещерные храмы, в к-рых жили монахи-отшельники, возникали чисто кит. школы буддизма: Тяньтай-цзун, Цзинту, Хуаянь-цзун, чань и др., сформировался культ богини Гуань-инь (женская форма бодхисаттвы сострадания Авалокитешвары), буддизм оказал влияние на философию, этику, лит-ру и искусств Китайской Народной Республики.

В 5 в. Буддизм из Китайской Народной Республики (КНР) проник в Корею, а в 6 в. в Страну восходящего солнца. В последующие века здесь появились различные старые и новые школы буддизма, в наши дни их насчитывается несколько десятков. Заметно оживились связи между китайскими и индийскими цивилизациями, возросла интенсивность культурного взаимовлияния. В 5-7 вв. важные перемены произошли в общественной мысли Индии, что в немалой степени было вызвано религиозно-философскими идеями буддизма, которые постепенно поглощались многочисленными религиозными системами, приспособленными к кастовой структуре индийского союза и в совокупности известными как ортодоксальный (признавший авторитет Вед) индуизм.

Сложный сплав идей, связанных с культами Вишну, Шивы и его супруги Парвати (известной под именами Кали, Ума и др.), буддизма и бхати (всеподавляющей любви к богу), породил в Северной Индии (Бенгалии) новую религию - тантризм, который впоследствии разделился на индуистский и буддийский варианты последний проник в Тибет и стал основой нового направления буддизма - ваджраяны. В 8 в. в Пекине была создана тантрическая школа, после обучения в которой японский монах Кукай создал в своей стране в начале 9 в. аналогичную школу Сингон-сю.

 В середине 1 тыс. Буддизм лишился массовой опоры в Индии, сохранившись в виде небольших общин, вписанных в индийскую кастовую структуру, но получил широкое распространение за ее пределами, где и произошло его превращение в мировую религию не столько из-за философского богатства доктрин и литературы, сколько благодаря принципу ненарушения местных культурно-религиозных традиций, включая мифологию, традиционной культы, общественные структуры тех стран, где его принимали в качестве государственных религий, и последующей взаимной адаптации буддизма и этих традиций.

Жизнь Гаутамы Будды

 В конце VI в. до н.э. арийские племена, вышедшие из Пенджаба, давно уже жили на берегах Ганга. Национальная гордость не позволяла им сходиться с побежденными туземцами, совершенно точно также, как родовая гордость не позволяла предводителям или знати сходиться с чернью. Духовенство, искусно эксплуатируя народное суеверие, не замедлило занять первенствующее положение. Все это вместе взятое положило начало делению на касты. Наивная жизнерадостность, столь рельефно проглядывающая в книгах Веды, и поклонение природе сменилось поклонением новым, уже не столь чистым божествам. Страна распалась на маленькие княжества, управляемые эгоистичными деспотами, интересы которых зачастую не сходились с интересами их подданных. Учение о переселении душ заставляло людей думать, что они терпят несчастья за грехи своих предков, души которых в них переселились, и что избавиться от чужих грехов можно только щедрыми подарками духовенству. Чтобы обеспечить лучшую жизнь своим потомкам, угнетенный народ обращался к совету и помощи астрологов и кудесников. Философия того времени не допускала мысли о будущей жизни и учила, что человек может освободиться от неразлучных с жизнью бедствий только путем уничтожения существования своего, как личности. Служившие источником одушевления войны с врагами арийского народа и арийских божеств сменились рядом междоусобиц между соседними племенами. В литературе век поэтов уступил место веку комментаторов, думавших, что старые поэмы были творением богов.

Но вот наступил рассвет реформации; странствующие мыслители устраивали публичные прения; появились аскеты, мечтавшие стать выше богов, и отшельники усердно трудились над разрешением различных вопросов жизни. Эти провозвестники новых начал быстро приобрели симпатии народа, и хотя жреческая каста по прежнему строго ограждалась от постороннего вторжения, человеку одной из низших каст, возмутившемуся против господствующего учения, удалось сделаться религиозным учителем и реформатором.

Вокруг Бенареса население было чрезвычайно густо, а самый город считался рассадником благочестия и учености. В нескольких днях пути к северу от Бенареса, в Капилавасту, над племенем сакиев царствовал Судгодана (по мнению одних - в половине VI века, по мнению других - в начале V века до н. э.). Сакии, жившие на рисовых полях, в виду величественного Гималая, брали воду из реки Рохини, нынешней Коханы, которой пользовалось тоже соседнее племя колианов. Соседи жили в мире и согласии, и две дочери правителя колианов вышли замуж за Шуддходану. Обе эти жены были бездетны, и велика была радость всего народа, когда старшая жена, Махамайя, имея 45 лет от роду, объявила мужу, что готовится сделаться матерью. Она отправилась к своим родителям и по дороге родила сына, будущего Будду. Рассказы о непорочном зачатии ребенка, о том, как святой старик явился к его отцу и предсказал ему рождение сына, о поклонении мудрецов и т.д., мы приведем ниже, в изложении позднейшего буддизма.

В последующее время ребенок был более известен под фамильным именем Гаутамы, но собственно его имя было Сиддхартха. Девятнадцатилетним юношей он женился на своей двоюродной сестре Яшодхаре и предался всей роскоши и неге восточной жизни. По южно-буддийскому преданию, его родственники открыто обратились с жалобой к его отцу, говоря, что сын его живет только в свое удовольствие, ровно ничему не учится, и они боятся, что он не сумеет управлять государством. Гаутама, узнав об этом, просил назначить день испытания и поразил всех своими познаниями. Это единственное предание об его юности.

Будучи двадцати девяти лет, Гаутама поехал, однажды, к себе на дачу и дорогою был поражен видом человека, совершенно расслабленного от старости; в другой раз ему встретился человек, страдавший отвратительной болезнью, а в третий раз он наткнулся на разлагавшийся труп. Всякий раз возница его, по имени Чанна, говорил ему, что такова судьба всех людей. Вскоре после этого он встретил аскета, и тот же возница, объяснил ему характер и стремления аскетов. Все эти встречи заставили ум Гаутамы сильно работать: он стал смотреть на все земные радости и надежды, как на суетные вещи, мечтал о тихой монастырской жизни и искал случая отдаться всецело воздержанию и размышлению. После встречи с аскетом к нему явился гонец с известием о рождении сына. - "Это новые крепкие оковы", спокойно сказал Гаутама, "которые мне придется разбивать". Население Капилавасту было в восторге от рождения наследника, единственного внука царя. Вернувшийся Гаутама был встречен музыкантами, окружившими его колесницу, и народом, кричавшим от восторга. Среди всеобщих криков его внимание было привлечено голосом его двоюродной сестры, воспевавшей его таким образом: "Спасен отец, спасена мать, спасена жена такого сына и мужа". Слово "спасен" он понял так, что может спастись от цепей жизни. В благодарность за то, что в такую минуту торжества ему напомнили о цели его жизни, Гаутама снял с себя драгоценное жемчужное ожерелье и послал его девушке. В этот же вечер он не обратил никакого внимания на танцовщиц и во время танцев даже заснул. Проснувшись, он вскочил "готовый к работе", по словам сингалезской хроники - "как человек, узнавший, что дом его горит". Спросив, кто стоит на страже, и, узнав, что стоит его возница, он велел ему оседлать себе лошадь. В то время как Чанна пошел исполнять его приказание, Гаутама открыл потихоньку дверь в ту комнату, где спала его жена Яшодхара, окруженная цветами, положив руку на голову своего младенца. Ему хотелось взять ребенка на руки, чтобы проститься с ним, но боясь разбудить жену, он решил уйти, не простившись, а вернуться, когда ум его просветится и он сделается Буддой, т.е. "просвещенным".

Гаутама ушел в полнолуние в июле месяце, в сопровождении одного Чанны, и отправился по белу свету бедным, бесприютным учеником и странником. Далее рассказывается, что Мара, великий искуситель, появился в небесах и остановил Гаутаму, обещая ему через семь дней господство над всеми четырьмя материками, если только он не пойдет далее и откажется от своего намерения. Слова эти не подействовали на Гаутаму, но искуситель утешился надеждой, что возьмет верх, когда грешная мысль западет в душу Гаутамы. - "И с этой минуты", говорится в Бирманской летописи, "он как тень следовал за Гаутамой, стараясь постоянно ставить ему препятствия к осуществлению его мысли о том, чтобы стать Буддой". В тексте рукописи на яз. пали слово Будда употребляется в виде титула, а не как собственное имя. Гаутама проповедовал, что он - один из Будд, являвшихся в разное время на землю. После смерти каждого Будды его религия процветала в продолжение некоторого времени, и затем забывалась до прихода нового Будды, который снова начинал проповедовать туже истину. Отчет о двадцати четырех Буддах, предшествовавших Гаутаме, находится в Ятаке.

После встречи с искусителем, Гаутама ехал в продолжение целого дня до берегов реки Анома, где остановился, мечем срезал себе длинные кудри, снял богатые одежды и послал их обратно в Капидавасту. Следующие семь дней Гаутама оставался один в роще из манговых деревьев и затем пошел в город Магадху, место пребывания Бимбизары, одного из могущественных государей того времени в долине Ганга. Он был милостиво принят государем, другом его отца; но несмотря на просьбы сделаться вероучителем, он не решился взяться за дело проповедника. Он примкнул сначала к брамину, по имени Алора, а потом к другому, по имени Удрака, от которого выучился всему, чему учила в то время индийская философия. Не удовлетворившись этим учением, он удалился в дремучие леса Урувелы, и прожил там шесть лет с пятью верными учениками, в суровом посте и самоистязаниях, до тех пор, пока слава об нем, как об аскете, разнеслась по всему свету: "как звон колокола, повешенного на своде небесном", говорит Бирманская летопись. Наконец он довел себя до такого истощения, что с ним сделался однажды глубоки обморок. Окружающие думали, что он умер, но он оправился и с этих пор прекратил свои истязания и начал вести правильную жизнь. После этого в душе Гаутамы произошла новая борьба, о которой говорится, как в южно-буддийских, так и в севернобуддийских сказаниях в такой поэтической и фантастической форме, какую могло создать только пламенное воображение индийцев. Разочарованный и недовольный Гаутама отказался от всего, что вообще дорого людям, и искал успокоения в науке в самоотречении. Видя, что усвоением чужой мудрости и простою жизнью он не достигнет того, чего ему хотелось, он предался размышлению и покаянию, посредством которых, по мнению тогдашних философов, люди могут стать выше богов. В этом направлении он дошел до того, что его стали считать святым, но в тоже самое время он утратил и силы, и даже веру. В таком положении привязанность и расположение людей могли бы поддержать его, но друзья и ученики изменили ему, и перешли к другим учителям. Вскоре после этого, если только не в тот же день, когда ученики покинули его, он направился к берегам Наиранджара и сел под тенью громадного дерева, известного с этого времени под названием дерева Бо или священного дерева (Ficus religiosa).

Тут он просидел весь день, борясь с собой и раздумывая, что ему делать. Все прежние искушения с новою силою вернулись к нему. Много лет он философски смотрел на все земные блага, понимая, что нет счастья без горечи; но теперь, при его поколебавшейся вере, сладость домашнего очага и любви, прелести богатства и власти показались ему совсем в другом, крайне привлекательном виде. Он сомневался и терзался своими сомнениями; но к закату солнца вера одержала верх и вышла из этой борьбы как бы очищенной. В голове у него все стало ясно, и он сделался Буддой, т.е. просвещенным. С этой ночи он не считал самоумерщвление необходимым для веры, и открыто говорил об этом. Всю ночь провел он в размышлении под деревом, и правоверные буддисты веруют, что он постился в этом месте семь раз по семи суток, и каждый раз архангел Брама являлся к нему для беседы и наставлений. Всей своей последующей жизнью Гаутама доказал, что, проповедуя миру свою религию, он руководится чувством любви и сострадания к ближним. Гаутама прежде всего захотел возвестить свое новое учение своим старшим учителям Аларе и Удраке; но не застав их в живых, решил отправиться к прежним пяти ученикам своим, жившим в то время в лесу около Бенареса. Увидав его, бывшие ученики решили не признавать над собою превосходство человека, не сумевшего сдержать свой обет, и называть его только по имени, а не учителем. Он понял причину их обращены к нему со словами: "Почтенный Гаутама", и просил их не называть его так, говоря, что они люди смертные, а что он нашел путь к бессмертию и может указать им его. Они, возражали ему, указывали на его прежнее падение. Тогда он в следующих словах объяснил им свое новое учение: все телесное есть материальное и, следовательно, временное, так как оно само в себе носит зачатки разложения. Пока человек связан с материальным миром телесным существованием, до тех пор он подвержен печали, разрушению и смерти. Пока человек будет дозволять дурным желаниям царить у него в душе, он будет чувствовать неудовлетворенность, бесполезное утомление и заботы. Бесполезно стремиться очистить себя порабощением своей плоти: нравственная порча в душе человека связывает его со всем материальным миром. Только безусловное искоренение всего дурного разорвет цепи его существования и перенесет его "на другую сторону, откуда душа его уже не переселится в другое тело". Не следует, однако, приравнивать эти идеи к христианскому учению о загробной жизни. Будда не знает ничего о духовном бытии.

Можно считать достоверным, что Будда обладал внушительною наружностью и замечательно сильным и приятным голосом. Если прибавить к этому его страстную и глубокую веру в свое учение, то нечего удивляться тому, что пять бывших учеников его очень скоро примкнули к новому учению Будды. Гаутама пробыл около Бенареса до тех пор, пока число его последователей не достигло шестидесяти человек. Главным его учеником был очень богатый молодой человек Яза, который пришел к нему в первый раз ночью из страха перед своими родными, а потом обрил себе голову, надел желтую одежду и привлек к учению Будды многих из своих родных. Его мать и жена были первыми женщинами, последовавшими за Буддой. Отшельническая жизнь, говорит Будда, способствует к достижению высшего блаженства, но и светская, семейная жизнь, не лишает человека возможности достигнуть той же цели. Когда миновало дождливое время года, Гаутама собрал тех из своих учеников, которые посвятили себя высшей жизни, и обратился к ним с такой речью: - "я освободился от пяти смертных грехов, опутывающих людей и ангелов гигантскими сетями, и вы тоже, благодаря моему ученью, достигли этого. Нам предстоит теперь великая задача: помочь людям и ангелам добиться спасения. Разделимтесь, и пойдемте в разные стороны по одиночке. Идите и проповедуйте..... Я, с своей стороны, пойду в деревню Сена, около пустыни Урувелы".

В последующие годы своей деятельности Гаутама ежегодно рассылал таким образом своих учеников, оставляя при себе только некоторых из наиболее близких. В пустынях Урувелы в это время жили три брата философа - отшельники и огнепоклонники, собравшие около себя довольно много учеников. Гаутама остановился у них, и вскоре все они сделались его последователями. Здесь же Гаутама сказал первую проповедь, предметом для которой послужил лесной пожар, вспыхнувший на склоне соседней горы. В этой проповеди он предостерегал своих слушателей от пожара дурных страстей и сравнивал последние с огнем, который в одно и то же время причиняет и боль, и удовольствие, и быстро ведет к разрушению. В сопровождении своих учеников, Будда отправился в Раджагриху, где обратился с речью к царю, говоря ему, что все земные несчастия происходят от страстей. Царь пригласил его с учениками отобедать у него и потом подарил ему бамбуковую рощу, известную впоследствии тем, что Гаутама провел там несколько дождливых времен года и произнес там большую часть своих лучших проповедей. Там он приобрел очень много последователей. Между тем старый царь Судгодана, тревожно следивший за жизнью своего сына, узнал, что последний перестал быть аскетом и сделался простым странствующим проповедником и учителем. Тогда он послал просить сына вернуться домой, чтобы перед смертью повидаться с ним. Будда тот час же отправился в Капилавасту, и по своему обыкновению остановился в загородной роще. Отец его, и дядя и другие родственники пришли к нему, но Гаутама встретил их холодно и не выказал им должного почтения. Обыкновенно таких учителей приглашали на следующий день к обеду, но Гаутаму никто не пригласил; поэтому на следующий день он пошел в город с чашкой, собирать подаяние. Отец, услыхав, что сын его ходил по улицам и просил милостыню, пришел в ужас и, выйдя к нему, вскричал: "Знаменитый Будда! зачем ты подвергаешь всех нас такому позору? К чему ты просишь милостыню? Неужели ты думаешь, что я не в состоянии накормить всю твою нищенствующую братию"! "Благородный отец мой, отвечал Будда, - таков уж обычай нашего рода". "Как так? вскричал отец, - разве ты не потомок царского рода? Никто из нашего рода не унижал себя таким образом". - "Благородный отец мой, сказал Гаутама, - и ты, и семья твоя можете требовать себе царских прав, но я происхожу от древних пророков, которые всегда поступали так, и обычаи их хороши, как для этого мира, так и для того, который ждет нас. Если кто-нибудь находит клад, то он обязан прежде всего поделиться им со своим отцом, отдав ему лучшую часть. Позволь мне поделиться с тобой найденным мною сокровищем". Смущенный царь, приняв от сына чашу, повез его к себе в дом. Дворцовые женщины вышли приветствовать его; но между ними не было Язодгары, которую он не видел с тех пор, как оставил ее спящей с младенцем семь лет тому назад. - "Я подожду и посмотрю, говорила она: - может быть, я еще значу для него что-нибудь, и тогда он сам придет ко мне или спросит обо мне". Гаутама заметил ее отсутствие и, вероятно, помня, что отшельник не может прикасаться к женщине, сказал: - "Царевна еще не освободилась от желаний, как освободился я, и, не видя меня столько времени, она может еще сердится на меня? Если гнев ее не успокоится, то сердце ее может разбиться. Она может поздороваться со мной". Он пошел к ней, и она, увидав не мужа, которого ждала, а монаха, в желтой рясе, с бритой головой и бритым лицом. Упала на пол, и обняв его ноги заплакала, Затем однако Яшодхара мало помалу успокоилась, и вскоре сделалась ревностною последовательницею учения своего мужа. Будде против воли пришлось устроить орден монахинь, в который прежде всех вступила его бывшая жена. На следующий день была назначена свадьба сводного брата Гаутамы Нанды, но вместо свадьбы Нанда последовал за Буддой в рощу. Через несколько дней Яшодхара одела своего сына Рахулу и приказала ему пойти и просить отца передать ему наследство. - "Я не знаю своего отца, сказал мальчик, - кто он такой". Мать взяла его на руки и показала ему на отца, обедавшего в это время во дворце. "Вот этот монах, с таким светлым лицом, сказала мать, - и есть твой отец. У него четыре источника богатств, пойди к нему и попроси ввести тебя во владение твоим наследством". Рахула пошел к отцу и без страха почтительно сказал: - "Отец мой! как я рад, что я с тобой". Гаутама молча благословил его, и встал, чтобы уйти; тогда Рахула пошел за ним, прося его оставить ему наследство. Никто из окружающих не остановил его, и они ушли в рощу, где ребенок был принят в число учеников. Узнав об этом, царь рассердился, и чтобы спасти других родителей от риска потерять таким образом своих детей, он просил Будду не брать к себе детей без разрешения родителей. Гаутама исполнил просьбу и вскоре вернулся в бамбуковую рощу. С этого времени рассказы о жизни Гаутамы не имеют хронологической последовательности, и потому мы приводим из них только некоторые. Однажды Будда подошел к богатому земледельцу, пахавшему свое поле и просил подаяния. Земледелец богатый брамин сказал Будде: "Если бы ты пахал и сеял как я, то тебе не пришлось бы просить милостыни". - "Я тоже, брамин, отвечал Будда, - сею, пашу и пожинаю". - "Только никто не видит, как ты пашешь", заметил брамин. "Вера есть мое семя, отвечал нищий; - борьба с самим собой есть благодатный дождь; мудрость есть мой плуг, которым управляет. скромность. Настойчивость везет мой плуг и я направляю его своею мыслью; закон есть то поле, которое я обрабатываю, а жатва, собираемая мною, есть бессмертный нектар Нирваны. Кто собирает эту жатву, тот уничтожает все плевелы печали".

Один купец из Сунапаранты примкнул к учению Будды, хотел проповедовать его своим родственникам, и спросил на это разрешение у Гаутамы. "Народ в Сунапаранте, отвечал ему учитель, - очень дерзок. Если люди обругают тебя, что ты будешь делать"? - "Я не стану отвечать им", сказал купец. - "А если они ударят тебя, что ты будешь делать"? - "Я не стану бить их" - отвечал он. - "А если они захотят убить тебя"? - "Смерть сама по себе не есть зло; многие из нас желают смерти, чтобы избавиться от мирской суеты, но я шагу не сделаю, чтобы отдалить или приблизить ее". Эти ответы показались Будде удовлетворительными, и он отпустил этого купца на проповедь. В другой раз Гаутама, исцелил молодую женщину, по имени Казаготами, лишившуюся от горя рассудка. Казаготами рано вышла замуж и родила ребенка, будучи сама еще девочкой. Ребенок вскоре умер. Несчастная мать, прижимая мертвого ребенка к груди, бегала из дома в дом и просила дать ей для него какого-нибудь лекарства. Один из приверженцев Будды сказал ей, что сам лекарства дать ей не может, но знает такого человека, который может помочь ей. Ее привели в Гаутаме. "Учитель, сказала она, кланяясь, - не знаешь ли ты такого средства, которое помогло бы моему ребенку"? - Знаю, отвечал он. - Достань мне горсть горчичного семени из такого дома, в котором никогда не умирал бы ни сын, ни родитель, и никто из родных или из рабов". Женщина ушла и везде куда она ни входила, она получала на вопрос: "не умирал ли кто-нибудь в семье", один и тот же ответ, что живых мало, а умерших много. Наконец, она стала успокаиваться, и пошла обратно к Гаутаме, оставив ребенка своего в лесу. - "Принесла ли ты горчичного семени"? спросил ее учитель - "Не принесла, отвечала она, - потому что живых мало, а мертвых много". Он стал излагать ей свое учение о непрочности всего земного, так что сомнения ее разъяснились, и она, помирившись со своим несчастьем, стала его ученицей.

Будда проповедовал в продолжение сорока пяти лет, не отходя далеко от Бенареса и проводя дождливое время года в домах, принадлежавших союзу буддистов. С Гаутамой ходили его родственники. Один из его двоюродных братьев стал завидовать успехам Гаутамы и побуждал царя Аджатасатру возбудить преследование против Гаутамы и его приверженцев. Рассказы о том как Гаутама избавлялся от грозивших ему опасностей, носят совершенно легендарный характер. Достоверно только одно, что новое вероучение должно было выдержать сильные преследования со стороны озлобленных браминов.

Сведения о последних днях Гаутамы довольно подробны. Восьмидесятилетний учитель остановился отдохнуть в роще Пава. Некий Чунда, подаривший эту рощу нищенствующей братии, приготовил им обед. После обеда старец отправился в Кузи-Нагару, но, пройдя немного, должен был остановиться и сказал: - "меня томит жажда". Его напоили и он пошел дальше, но около реки Кукушта принужден был снова остановиться. Будда с учениками продолжал понемногу подвигаться вперед и наконец они добрались до реки Хиранаваты; там Будда в последний раз отдохнул и долго говорил с Анандой о своем погребении и о тех правилах, которые последователи его не должны забывать после его смерти. Ананда, слушая его, не мог сдержать себя, и, отойдя в сторону, заплакал; но Гаутама тотчас же послал за ним и стал утешать его, говоря, что он пойдет в Нирвану, и повторял: - "Полно, Ананда! Не плачь, не тревожься. Ведь рано или поздно мы должны расстаться со всем, что нам дорого. Разве на этом свете есть что-нибудь вечное? Дорогие мои, прибавил он, обращаясь к другим ученикам, - Ананда знает все, что следует сделать после моей смерти. Слушайтесь его". После полуночи Субгадра, философ-брамин, пришел спросить о чем-то Будду; но Ананда, боясь, что разговор может взволновать больного учителя, не допустил его. Гаутама, услыхав голоса, приказал пустить в себе Субгадру. Отвечая на вопросы последнего, Гаутама высказал, между прочим, следующее: "Мою религию, знают только мои двенадцать учеников, которые пробудят мир от равнодушия. С двадцатидевятилетнего возраста до сегодняшнего дня я стремился к чистой и совершенной мудрости и, идя верной стезей, я дошел теперь до Нирваны". Будда постановил за правило, чтобы последователи его не принимали в свое общество людей других верований, не подвергнув их предварительно четырехмесячному искусу. Последними словами его была просьба любить друг друга. К утру он скончался.

Школы буддизма, их учения

Тхеравада

Тхерава́да, терава́да, стхавиравада — единственная сохранившаяся из 18 школ раннего буддизма. Распространённое ранее именование этой школы «хинаяной» («малой колесницей») в настоящее время не применяется, так как считается, что оно подразумевает неблагоприятное сравнение с махаяной — «большой колесницей», а кроме того имеет ещё и оскорбительный смысл. В переводе «тхеравада» означает «учение старейших».

Тхеравада — самая консервативная школа буддизма, наиболее близкая, по мнению ряда учёных, к учению Шакьямуни. Долгое время тхеравада практически отождествлялась буддологами, особенно английскими и американскими, с первоначальной формой буддизма.

Цель последователя тхеравады — достижение состояния, полностью свободного от всех загрязнений и заблуждений. По сравнению с махаяной для тхеравады характерно применение рационалистического подхода и сравнительная простота ритуала.

Тексты этой ветви буддизма — палийский канон — записаны на языке пали, одном из пракритов древней Индии.

Считается, что Тхеравада сложилась во время Третьего буддийского собора, ок. 250 г. до н.э, в Индии, в правление императора Ашоки. Благодаря его прозелитической деятельности Тхеравада стала известна также на эллинистическом Западе (Александрия, Антиохия, Афины и др). Некоторые из Эдиктов Ашоки были написаны на греческом и арамейском языках.

В настоящее время она является основной школой буддизма в Шри-Ланке (ок.70% населения) и большинстве континентальных стран Юго-Восточной Азии (Камбоджа, Лаос,Мьянма, Таиланд). Тхераваду также традиционно практикуют некоторые национальные меньшинства Юго-Западного Китайской Республики, Вьетнама, Бангладеш, Малайзии. Сравнительно недавно Тхеравада также получила распространение в Сингапуре и Австралии.

В 1891 Дхармапала основал Maha Bodhi Society, знаменовав начало буддийского возрождения в Индии.

В современном мире насчитывается порядка 100 млн. последователей Тхеравады  Она стала основным видом буддизма в США и широко распространилась в Европе.

Вайбхашика

Вайбхашика (также сарвастивада) — философская школа буддизма, причисляемая к хинаяне, в настоящее время не имеет непосредственных последователей, хотя её труды активно используются во многих школах махаяны.

Название Вайбхашика произошло от трактата Махавибхаша («Великий комментарий»), написанного мыслителем Паршвой (в настоящее время он сохранился только в китайском переводе). Другое название — сарвастивада (от санскритских слов сарва — «всё» и асти — «есть»), связано с тем, что ее представители учили, что всё (то есть все дхармы, сарва дхарма) реально; все дхармы (прошлые, настоящие и будущие) реальны, и ничего более реального, чем дхармы, нет. Эта школа также утверждала, что дхармы обладают действительным онтологическим статусом (дравья сат), будучи одновременно и условными единицами языка описания психофизического опыта, то есть опять-таки дхарм (праджняпти сат).

Представители этой школы прежде всего занимались классификацией и описанием дхарм в контексте религиозной доктрины буддизма. Они также были и эпистемологическими реалистами, то есть не только признавали реальное существование внешнего мира вне воспринимающего сознания, но и утверждали его полную адекватность миру, воспринятому живыми существами и включенным в их сознание в качестве объектной стороны их опыта.

Важнейшим памятником этой школы является «Энциклопедия Абхидхармы» — Абхидхармакоша (V век), написанный великим буддийским мыслителем Васубандху.

Среди критиков сарвастивады был также Нагарджуна, который категорически не принимал идею подобных атомов элементов в основе наблюдаемых явлений и теорию причинности вайбхашики.

На Дальнем Востоке сарвастивада представлена китайской школой цзюйше-цзун и соответствующей японской школой куся-сю, сосредоточенных на изучении Абхидхармакоши, переведённой на китайский Сюаньцзаном.

Саутрантика

Саутрантика — философская школа буддизма, причисляемая к хинаяне, в настоящее время не имеет непосредственных последователей, хотя её труды используются во многих школах махаяны. Школа отделилась от вайбхашики между 50 до н. э. и 100 н. э.

Название этой школы происходит от слова «сутра», так как ее последователи утверждали, что абхидхармисты должны опираться лишь на материал, содержащийся в сутрах (как словах самого Будды), и игнорировать иные источники. По ряду важных позиций они расходились с вайбхашиками, считая, например, многие дхармы (прежде всего, асанскрита дхармы, то есть "сверхмирские дхармы, «не входящие в составы») лишь условными (праджняпти), а не реальными (дравья) единицами. В этом отношении они сближались с махаянистами-йогачаринами. Кроме того, они были «репрезентативистами», то есть, признавая объективное существование внешнего мира, они отвергали учение вайбхашиков о полном соответствии образов мира, отражённых в нашем сознании, реальным вещам, рассматривая объектное содержание сознания в качестве представлений, репрезентаций, реальных вещей, которые могут и не совпадать с вещами «мира в себе». В этом пункте также проявилось их сближение с йогачаринами.

Махаяна

Маха́яна  — позднейшая форма развития буддизма, сейчас распространённая в основном в Китайской Народной Республике (КНР), Страны самураев, Непале, Индии, Корее, Вьетнаме и Тибете.

 Махаяна — Великая (Большая) колесница буддийского пути, где буддисты решают достичь Пробуждения во благо всех живых существ. В основе теории и практики Махаяны лежит развитие бодхичитты и внеличностной (запредельной) мудрости Праджняпарамиты.

Махаяна — это свод учений для идущих по Пути Бодхисаттвы (вследствие чего изредка можно встретить ещё одно её название - Бодхисаттваяна). Она включает Сутру и Тантру.

Численность приверженцев Махаяны на конец XX века — около 600 миллионов человек.

Чань (Дзэн)

Дзэн, дзен — течение в буддизме традиции Махаяны, зародившееся в Китайской Народной Республике (КНР) и получившее распространение на Дальнем Востоке (Вьетнам, Китай, Корея, Страна восходящего солнца). В более узком смысле дзэн понимается как направление именно японского буддизма, принесённое в Страну самураев из Поднебесной в XII веке. В дальнейшем традиции японского дзэна и китайского чань развивались во многом самостоятельно — и сейчас, сохраняя единую сущность, приобрели свои характерные черты. Японский дзэн представлен несколькими школами — Риндзай (кит. Линьцзи), Сото (кит.Цаодун) и Обаку (кит. Хуанбо).

Из всех названий этого направления буддизма наиболее широкую известность на Западе получило его японское наименование (собственно «дзэн»). Этимология этого слова восходит своими корнями к санскритско-палийскому термину «дхьяна/джхана»

Принято считать, что свое распространение дзэн получил в Китайской Народной Республике (КНР) в V веке н. э. Принесшим это учение Будды в Китай считается индийский буддийский монах Бодхидхарма (в китайской традиции — Путидамо или просто Дамо, в японской — Дарума), часто называемый преемником 27 индийских Патриархов буддизма, ставший впоследствии первым Патриархом дзэн (чань). Бодхидхарма обосновался в монастыре Шаолинь, считающимся в наши дни колыбелью китайского чань-буддизма. На протяжении VI—VIII веков дзэн распространялся на территории Кореи, а затем и Страны восходящего солнца. Впоследствии на протяжении веков учение передавалось от патриарха к патриарху, приобретая все больше приверженцев. В настоящее время получило распространение на Западе (Западная Европа, Северная Америка).

Йогачара

Йогача́ра, также Виджнянава́да, Читтаматра,Виджняптиматра — одна из двух основных (наряду с мадхъямакой) философских систем буддизма махаяны, Школа Йогачары сформировалась в IV—V веках.

Учение Йогачары было особенно распространено в Тибете, в Китайской Народной Республике (КНР) (школы Фасян, Шэлунь, Дилунь), в Страны самураев (школа Хоссо) и в Монголии.

Название Читтаматра означает только-сознание. Название Виджнянавада означает путь познания. Эту систему называют субъективным реализмом, подчёркивая, что индивидуальные кармические факторы, определяющие восприятие реальности, должны быть своими для каждого существа.

В соответствии с воззрениями Йогачары, истинным является только виджняна (познание, сознание), а все явления (дхармы) и внешний мир за пределами сознания является ложным, нереальным. Реален только познающий субъект. Это положение отличает Йогачару от Мадхъямаки. При этом различается несколько уровней сознания, при этом определяется абсолютное, непрекращающееся сознание — алая-виджняна — «сознание-сокровищница», которое запускает и координирует все остальные уровни. В классической Йогачаре алая-виджняна — это не духовная субстанция, как в европейском субъективном идеализме, и тем более не Нирвана, а скорее «поток сознания», долженствующий быть пробуждённым. «Только сознанием» Йогачара считает исключительно Сансару. Если Мадхъямака использует логическое мышление только для того, чтобы продемонстрировать его внутреннюю противоречивость и таким образом вывести человека за пределы логики, Йогачара — самая сложная из всех индийских философских систем — с помощью логики устанавливает, как сознание запутывается в иллюзиях и как его из этих иллюзий вывести. Многие построения йогачаринов оказались настолько удачными, что были заимствованы остальными буддистами и фактически стали общемахаянскими. Таковы этапы пути Бодхисаттвы и теория Трёх "Тел" Будды. Йогачарины внесли большой вклад в разработку логических проблем, а также в теорию и практику буддийского тантризма — Ваджраяны.

В дальнейшем Йогачара эволюционировала в направлении классического субъективного идеализма: сознание в описании поздних йогачаринов всё больше походило на вечную, неподвижную субстанцию. В конце концов некоторые варианты йогачары вобрали в себя теорию Татхагатагарбхи — учения о природе Будды, лежащей в основе всего мироздания и актуально присутствующей в каждом живом существе. Именно в таком виде Йогачара стала наиболее популярна в Китайской Народной Республике (КНР) и на Дальнем Востоке.

Мадхъямика

Мадхъя́мака, мадхьямика  — одно из двух основных (наряду с йогачарой) философских направлений буддизмамахаяны. Учредитель — полулегендарный мыслитель Нагарджуна (возможно, жил во II в. н. э.). В центре почти всей полемики в буддийской онтологии был вопрос о реальности дхарм.

Все школы хинаяны считали дхармы единственной доступной нам реальностью, считая само собой разумеющимся, что сами дхармы — именно реальность. (Сарвастивада, впрочем, считала, что наше сознание адекватно отражает внешний мир.)

Мадхъямака доказывает, что невозможно утверждать ни реальность, ни нереальность дхарм: и то, и другое решение приводит к логическим противоречиям. Единственно возможным она считает срединное («мадхъяма» — «середина») решение проблемы: дхармы ни реальны, ни нереальны — они пусты. Отсюда — ещё одно название мадхъямаки: «шуньявада» — от «шунья», «пустота». Подлинно реальным могло бы быть лишь то, что обладало бы самобытием (свабхава), т. е. существовало бы само по себе. Но именно такого бытия и невозможно допустить логически: все существует лишь благодаря другому, и нет никакого конечного пункта, который мы могли бы считать первоосновой. Отсюда же вытекает относительность вообще всех наших понятий и противоположений, даже противопоставления сансары и нирваны. Все философские концепции поэтому — лишь путь к истине, но ни в коем случае не сама истина, которая усматривается только в йогическом созерцании.

Отличием мадхъямаки от йогачары и от брахманистской школы адвайта-веданта является положительное решение вопроса о наличии объективного мира. В то время как йогачара и адвайта, признавая единство воспринимающего и воспринимаемого, решают проблему дуальности объекта и субъекта через отказ от реальности объекта, мадхъямака признаёт существование объективного, при этом подчёркивая единство объективного и субъективного через пустоту (шуньяту). В этой дискуссии мнение мадхъямаков состоит также в том, что хотя решение этого вопроса непроверяемо и недоказуемо, положительное мнение о сушествовании объективного мира более естественно и не ранит человеческую психику, в то время как отрицательное решение трудно для восприятия и понимания.

Впоследствии мадхъямака разделилась на ортодоксальную мадхъямаку-прасангику и мадхъямаку-сватантрику, которая считала возможным условно считать реальными либо дхармы, либо алая-виджняну — «сокровищницу сознания» йогачары.

Важнейшим текстом Мадхъямаки и вообще Махаяны, в компактной форме излагающим учение о пустоте дхарм и отсутствии любых противоречий, является «Сутра Сердца Праджня-парамиты».

Тяньтай/Тэндай и Нитирэнизм

Нитирэн  — японский монах, основавший школу Нитирэн-сю.

В возрасте от 16 до 32 лет Нитирэн проходил обучение во многочисленных храмах Страны восходящего солнца, и в первую очередь в главном храме школы тэндай (Энрякудзи) на горе Хиэй, а также в Киото и Нара. Тогда он пришёл к выводу, что наивысшее учение Будды сосредоточено в Лотосовой Сутре. 28 апреля 1253 он открыл и ввёл в практику знаменитую мантру.

Нам' Мё:хо: Рэнгэ Кё: выражающую всю суть учения. Нитирэн убеждённо верил и доказывал, что современные буддийские школы, такие как сингон, нэмбуцу и дзэн, глубоко заблуждаются, пытаясь указать путь к просветлению, о чём он заявлял повсеместно на публичных проповедях.

После проповеди в июле 1260 Нитирэна стали явно и неявно преследовать, на него совершались нападения и покушения, в 1261 он был сослан на полуостров Идзу, а в ноябре1264 чуть не убит.

Однако Нитирэн продолжал свои проповеди. После серьёзного конфликта с бонзой Рёканом, в сентябре 1271 власти вызвали Нитирэна на дознание. Чуть позже чиновник Хэй-но Саемон вместе с отрядом солдат арестовал Нитирэна, собираясь отрубить ему голову. Однако возникли небесные знамения, и световые вспышки с моря в Тацунокути, которые напугали его преследователей, и они не смогли совершить казнь. Этотм момент считается поворотным в жизни Нитирэна, и носит название Хоссяку-кэмпон.

Смысл понятия Хоссяку-кэмпон заключается в развеянии не-подлинного и раскрытии истины, при этом не-подлинной считается внешность Нитирэна как смертного монаха, а истиной — его проявление как бодхисаттвы Дзёгё или как Истинного Будды.

После этого события Хэй-но Саемон заменил казнь ссылкой на остров Садов Японском море, известный суровой зимой и ветрами.

Находясь в изгнании на острове Садо, Нитирэн написал свои основные сочинения, и, вернувшись из ссылки будучи прощённым, он основался на горе Минобу, рефектуры Яманаси, позднее его ученики основали там храм Куондзи. Остаток жизни Нитирэн занимался своими учениками и развивал свою школу.

Амитоизм и Амидаизм

Буддизм Чистой Земли , также амидаизм, амитоизм — школа буддизма Махаяны и в настоящее время самая распространённая ветвь дальневосточного буддизма. Эта школа в первую очередь обращает внимание на «веру» и соответствующий ритуал, и популярна также среди широких народных масс. Конкурирующая школа чань (дзэн) практикуется существенно меньше

Появлению Школы Чистой Земли предшествовало общество Белого Лотоса, созданное в 402 Хуэйюанем для почитания будды Амитабхи и совместного обретения рождения в Западной Чистой Земле — его «раю». После смерти Хуэйюаня деятельность федерации прекратилась.

В V—VI веках монах Таньлуань стал активным проповедником культа будды Амитабхи, однако деятельность Таньлуаня вскоре после его смерти была забыта. Много позднее в Страны самураев его сочинения были вновь открыты, и Таньлуаня провозгласили первым патриархом школы.

В 641 монах Шаньдао (613—681) встретился с наставником Даочо, который впервые проповедовал ему сутры, посвящ`нные почитанию Будды Амитабхи. Шаньдао основал собственную школу в монастыре Гуанминсы столицы Чанъань (Сиань).

Постепенно школа Цзинту становилась всё более популярной. Её философия складывалась на базе школы Тяньтай. Школа Цзинту не была исключительно монашеской, она активно привлекала к религиозной деятельности мирян.

В основе учения школы Чистой Земли лежит общемахаянский культ Будды Амитабхи, оформившийся в Китайской Народной Республике (КНР) в особую школу, проповедующую этот культ как единственно возможное в нашу эпоху средство спасения.

От прочих буддийских школ школа Чистой Земли отличается тем, что освобождение от сансары в ней достигалось не собственными силами, а благодаря спасительной силе другого — будды Амитабхи, ее поэтому и называли «школой сил другого», в отличие от прочих школ — школ «собственных сил». Необходимость опоры на силы будды Амитабхи объяснялась последователями этой школы исходя из принципа угасания способностей существ в эпоху «конца Учения»; согласно доктрине этой школы (и некоторых других направлений буддизма в Китайской Народной Республике (КНР)), вся история буддизма держится на периоды «истинного Учения» (первые 500 лет после нирваны Будды), «Учения, лишь подобного истинному» (последующие 500 или 1000 лет) и «конца Учения» (следующие 1000 лет). В последний из этих периодов люди уже не способны понимать сложности буддийской философии и заниматься изощренной техникой йоги. Единственный путь — возложить все свои надежды на спасительную силу сострадания Амитабхи. Так же обосновывал исключительную важность повторения мантры «Сутры Лотоса» и один из главных противников школы Чистой Земли — японский монах XIII века Нитирэн.

Главной формой религиозной практики школы  Цзинту было постоянное повторение мантры «Намо Амито-фо» (в японской традиции — «Наму Амида буцу», «Поклонение Будде Амитабхе»), что называлось «памятованием о Будде» и считалось при наличии полной веры главным способом обретения рождения в Чистой Земле.

В монашеской практике Китайской Народной Республики и школы Дзёдо в Страны восходящего солнца «памятование о Будде» дополнялось шестнадцатью видами созерцания Чистой Земли для обретения рождения в ней согласно «Сутре созерцания Амитаюса (Амитабхи)». Вообще, школа Цзинту не была чисто монашеской: простота вероучения и практики, созвучие представлениям народного буддизма делали её массовым направлением не только монашеского, но и мирского буддизма.

В Страну восходящего солнца школа Цзинту (Дзёдо-сю) проникла из Китайской Народной Республики (КНР) в конце XII века. В начале XIII века из неё выделилось собственно японское направление — Дзёдо-синсю — «Истинная школа Чистой Земли», основанная Синраном (1173—1262). Эта школа первоначально с неодобрением воспринималась властями и даже стимулировала в XV веке серию бунтов восстаний Икко-икки широких масс и крестьянства. Синран ещё больше усилил роль веры в Амитабху как личного спасителя каждого человека и подчеркнул особую значимость 18-го обета Амитабхи, то есть его клятвы спасти все без исключения живые существа. Отсюда более мирской характер направления Синрана по сравнению с китайской «ортодоксией»: в ней даже монахи могли иметь семью, есть мясо и т. д. — все это неважно по сравнению с верой в Будду Амитабху и его спасительные обеты. Со временем школа Дзёдо-синсю наряду со своим давним противником — школой Нитирэн-сю — стала ведущей буддийской школой Страны самураев (сейчас ей принадлежит 21,5 тыс. храмов имонастырей).

Школа Чистой Земли также существовала в Корее и Вьетнаме, хотя роль ее там была меньше, чем в Китайской Народной Республике (КНР) и Страны восходящего солнца.

В настоящее время школа Чистой Земли получила распространение на Западе (прежде всего в США — Гавайи, Калифорния), преимущественно в японской форме Дзёдо-синсю. Вначале ее носителями были в основном представители японской и китайской диаспоры, но позднее к школе стали примыкать и последователи из иных этно-конфессиональных групп.

Хуаянь/Кэгон

Хуаянь, буквально - цветочная гирлянда - традиция философии буддизмаМахаяны, которая получила развитие в Китайской Народной Республике (КНР) во времена династии Тан. В основе традиции лежит санскритское сочинение Хуаянь-цзин (Аватамсака сутра) — собрание нескольких сутр, сведённых воедино в начале нашей эры (видимо, в Центральной Азии). Важнейшей из них для школы Хуаянь была Гандавьюха сутра.

Учредитель школы — монах Фацзан, 643—712, предки которого пришли из Согдианы, хотя он сам родился и жил в Китайской Народной Республике (КНР). Он считается третьим патриархом Хуаянь, поскольку впервые стал комментировать «Аватамсака сутру» монах Душунь (557—640), который при жизни считался, правда, скорее чудотворцем, нежели мыслителем, вторым патриархом был Чжиянь.

В молодости Фацзан был членом переводческой группы Сюаньцзана. Однако вскоре он разочаровался в индийском буддизме Сюань-цзана, а позднее в резких выражениях критиковал преемника Сюаньцзана, монаха-философа Куйцзи, в результате которой его школа резко остабла, а китайский буддизм радикально отошёл от магистральной ветви позднеиндийской буддийской традиции. Сюаньцзан был для Фацзана полухинаянистом, ограничивавшийся познанием дхарм, а не Абсолюта, проявляющегося в феноменах. Он категорически отверг йогачаринскую доктрину иччхантиков, провозгласив принцип всеобщего обладания существами изначально Пробуждённой природой Будды.

Школа Хуаянь — одно из наиболее философски ориентированных направлений китайского буддизма. Это послужило поводом для её критики со стороны других школ, обвинявших Хуаянь в том, что она пренебрегает буддийской религиозной практикой.

Е. А. Торчинов суммаризирует философию школы Хуаянь так:

Исходный пункт хуаяньской философии, её доктринальная основа — образ драгоценной сети бога Индры, описанный в «Гандавьюха сутре». Эта сеть была сплетена из драгоценных каменьев, каждый из которых отражал все остальные камни и, в свою очередь, отражался во всех камнях. В этом образе последователи Хуаянь увидели метафору «дхармового мира» (дхармадхату; фа цзе), единого и целостного универсума. Объясняя учение Хуаянь своим ученикам, Фацзан взял десять зеркал и расположил их вокруг статуи Будды таким образом, что статуя стала до бесконечности отражаться в этих зеркалах (подобного рода экспозиции можно видеть и в современных буддийских монастырях в Китайской Народной Республике (КНР)). Этот наглядный пример иллюстрировал одно из четырех базовых положений Хуаянь: «Все в одном и одно во всем» — в каждом элементе весь мир и этот элемент — в каждом другом элементе.

Важными категориями философии Хуаянь были ли («принцип», «правило», «норма», «разумность», «резон») и ши («дело», «служить»). Понятие ли выражало идею некоего вечного и неизменного принципа, а ши — его временного, текучего и изменчивого проявления или выражения.

Исходя их махаянского положения о фундаментальном тождестве Нирваны и Сансары, философы школы Хуаянь рассматривают «принцип» и «вещи» (феномены) как не только связанные, но и сущностно тождественные начала: феномены — это проявления «принципа», его обнаружение; это как бы «выход» «принципа» из его бытия в мир причинно обусловленных факторов.

Школа Хуаянь как самостоятельное направление китайского буддизма приходит в упадок во второй половине IX века, но её философию заимствует школа Чань в качестве теоретического основания своей созерцательной практики, что подготовил своей деятельностью Цзун-ми. В рамках Чань учение школы Хуаянь сохранилось до настоящего времени.

Школа Хуаянь имела ограниченное распространение в Корее (Хваом) и в Страны самураев (Кэгон). Сейчас в Китайской Народной Республике (КНР) и Страны восходящего солнца существует по одному хуаяньскому монастырю, однако хуаяньская философия продолжает тщательно изучаться в многочисленных монастырях школы Чань (Дзэн).

 Ваджраяна

Ваджрая́на Также Тантра, Тантраяна (Колесница Тантры), Мантраяна (Колесница (Тайной) Мантры), Пхалаяна (Колесница Результата).

Санскритское слово «ваджра» (букв. «алмаз») употреблялось для обозначения громового скипетра бога Индры. В буддизме «ваджра» означает нерушимость, подобную алмазу, и просветление, подобное мгновенному удару грома или вспышке молнии. Поэтому слово «Ваджраяна» может быть буквально переведено как «Алмазная Колесница» или «Громовая Колесница» (последний вариант обычно не употребляется).

По некоторым источникам, часть учений уровня Ваджраяны дана историческим Буддой во время Третьего Поворота Колеса Дхармы. Существенно бо́льшая часть получена от иных будд и бодхисаттв великими йогинами Индии и Тибета.

В настоящее время Ваджраяна распространена в Гималайских странах, Монголии, Бурятии, Туве, Калмыкии. Практикуют Ваджраяну в некоторых школах китайского и японского буддизма (Сингон), а в последние десятилетия и в странах Запада. В Индии, а также в Центральной и Средней Азии, Ваджраяна (как и прочие направления буддизма) в основном исчезла в силу таких исторических обстоятельств, как феодальная раздробленность, эксплуатация буддизма в политических интересах, мусульманское нашествие.

Все четыре существующие сегодня школы тибетского буддизма (Ньингма, Кагью, Сакья и Гелуг) относятся к Ваджраяне.

Ваджраяна — путь трансформации сансарического ума, основанный на мотивации и философии Великой Колесницы (Махаяны), но с характерными взглядом, поведением и методом медитации.

Методом являются визуализация образов медитативных божеств, мантры, мудры, почитание Гуру.

Практика в системе Ваджраяны предполагает получение специальной дикши и сопутствующих ему наставлений от достигшего реализации Пути учителя. Необходимыми качествами практикующего являются мотивация сострадания, понимание пустотности и чистое ви́дение.

Тибетские школы

Первыми тибетцами, оказавшими предпочтение буддизму, были кянги. Это произошло в конце IV века н. э., когда они управляли частью северного Китайской Республики, что, однако, не оказало влияния на собственно Тибет.

В первой половине VII века состоялись первые контакты Тибета с буддизмом (махаянской традицией), пришедшим из Хотана, (южной части бассейна реки Тарим в Восточном Туркестане). Эти события происходили во время правления короля Сонгцен Гампо (627—649), который властвовал в центральном и восточном Тибете, в Шанг-Шунге в Западном Тибете, в северной части Мьянмы (Бирмы) и некоторое время — в Непале. Он женился на китайской и непальской принцессах; обе принцессы привезли с собой изображения Будды, а также астрологические и медицинские тексты тех традиций, которым следовали. Король направил в Кашмир миссию с целью разработки более совершенной системы тибетской письменности; существовавшая в Тибете письменность была заимствована из Шанг-Шунга, а также испытала некоторое влияние хотанской письменности. В это же время начали переводить с санскрита буддийские тексты, однако работы не имели большого масштаба.

Между этим периодом и известным диспутом в монастыре Самъе в конце VIII века, когда во время правления короля Трисонг Децена было принято решение, что в Тибете будет принята не китайская, а индийская форма буддизма, состоялись контакты с другими буддийскими традициями. В это время могущество Тибета распространялось на государства-оазисы пустынь Восточного Туркестана, контакты с буддизмом в Западном Туркестане простирались до Самарканда. Именно король Трисонг Децен завоевал и в течение короткого времени удерживал китайскую столицу Чанъань. Хотя на этом диспуте китайский буддизм был отвергнут, некоторое влияние традиции Чань можно обнаружить в тех школах тибетского буддизма, которые говорят о двух типах верующих: о тех, кто достигает всего сразу же, и о тех, кто проходит путь постепенно.

Первая школа напоминает учение чань о стремительном просветлении (о нём было сказано выше), однако в Тибете оно интерпретируется совершенно по-другому. В Киргизиибыли обнаружены руины буддийских монастырей, датируемые VI—Х веками. Неясно, принадлежат ли они традиции западных тюрков или уйгуров, а также сколь велико было здесь влияние Тибета. В долинах рек Или и Чу, расположенных в районе озера Иссык-Куль, найдено множество наскальных буддийских надписей на тибетском языке, датируемых именно этим и более поздними периодами, что свидетельствует о присутствии тибетской буддийской культуры в этих районах.

Добуддийская тибетская традиция бон достигла расцвета в королевстве Шан-Шун, самый западный район её распространения — Тазик. Трудно сказать, расположен ли Тазик на территории современного Таджикистана. Эту традицию не следует отождествлять с распространенным в Центральной Азии шаманизмом, хотя они и имеют общие черты. В тибетском буддизме присутствует некоторое влияние шаманизма, преимущественно в таких ритуалах, как привязывание к деревьям молитвенных флагов, выполнение всевозможных обрядов с целью умилостивить духов, хранителей горных перевалов и т. д. Традиция бон существует и в наши дни, но она столь тесно слилась с буддизмом, что практически является ещё одной его линией. В этой традиции используется другая терминология и другие названия священных образов, однако основные техники имеют очень много общего с тибетскими буддийскими техниками, развившимися на основе первой волны распространения буддизма в Тибете.

Первая волна буддизма пришла в Тибет преимущественно благодаря усилиям Падмасамбхавы, или Гуру Ринпоче, как он стал известен среди тибетцев. Он положил начало традиции Ньингма, или «старых (переводов)».

В середине IX века имели место сильные гонения на буддизм, и традиция Ньингма продолжала существовать в основном тайно, многие тексты были спрятаны в пещерах и обнаружены вновь через несколько столетий.

После наступления более благоприятного времени, начиная приблизительно с Х века, из Индии пригласили новых учителей и в  пришла другая волна буддизма. Она известна как период «новых (переводов)», когда получили развитие три главные традиции: Сакья, Кагью и Кадам. В XIV веке традиция Кадам была преобразована в Новую Кадам, или Гелуг.

Ньингма

Начиная с IV в. н. э. в Тибет проникали различные буддийские традиции из сопредельных стран. При царе Сонгцене Гампо этот процесс продолжился, однако в полной мере буддизм пришел в Тибет при Трисонг Децене.

В 755 г. царь Трисонг Децен пригласил из Индии монаха Шантаракшиту из университета Наланда и мастера Ваджраяны Падмасамбхаву. В Тибете были построены монастыри, возникла сильная монашеская сангха, множество йогинов практиковали тантрические садханы в ретритах, 108 ученых пандитов переводили с санскрита на тибетский язык сутры и тантры.

Правление царя Ландармы (IX век) обернулось катастрофой для буддийской сангхи Тибета. Монахи подвергались репрессиям, тексты уничтожались, статуи разрушались. Монахи, ученые и йогины были вынуждены скрываться в труднодоступных местах и в окраинных районах. Лишь гибель Ландармы в результате теракта позволила возобновить проповедь и практику Учения Будды. Заново были приглашены учителя из Индии, заново были сделаны переводы текстов.

Новые традиции, заложенные Атишей, Кхон Кончог Гьялпо, Гампопой, довольно быстро приобрели черты социальных институтов, построили собственные монастыри и даже ввязались в борьбу за верховную власть в Тибете, каковая после смерти Ландармы серьезно пошатнулась.

Последователи Древней традиции приняли в политических событиях меньшее участие. Тем не менее, ситуация вынудила и их формально обозначить свое присутствие. Окончательно же школа сформировалась в XIV веке.

На взгляд исследователя, многие ритуалы ньингма содержат в себе много переосмысленных небуддийских, шаманских, бонских элементов, и это указывает на то, что своими корнями школа уходит в эпоху, когда буддийская традиция в Тибете еще не установилась.

Сами последователи Ньингма говорят о том, что Гуру Падмасабхава укротил враждебно настроенные силы бонского Тибета и привлек их на службу Дхарме.

Связь Ньингма с ранним периодом истории буддизма в Тибете некоторым исследователям видится в наличии в её методах китайского (чаньского) субстрата.

Ньингма именуется также традицией Старых переводов. Школы, возникшие во время второй волны проникновения буддизма в Тибет, называются Сарма, традиция Новых переводов.

Ньингмапинцы имеют свою классификацию тантр и свой канон. Они не признали новые переводы санскритских текстов, сделанные в XI—XII веках, оставшись верны первоначальным переводам. Некоторые учения Новых школ (например, Калачакра) отсутствуют в Ньингма. С другой стороны, учения и традиции Ньингмы не всегда признавались аутентичными другими школами. Однако, ранее неизвестные тантры Ньингма (например, Ваджракилайя) были позднее найдены в санскритских оригиналах.

Ньингмапинские учения принадлежат к одной из линий, кама или терма.

Немалая часть учений линии Устной традиции (например, Маха-йога и Ану-йога Падмасабхавы, Крия- и Йога-тантры Шантаракшиты, садханы Ямантаки и Ченрези), сохранилась со времени раннего распространения Учения в семейных линиях передачи и общинах йогинов-мирян. Линия Дзогчен Менагдэ и Лонгдэ также не прерывались. В частности,Лонгченпа получал упадешу Дзогчен от Кумараджи. В наше время держатель и распространитель линий кама в Ньингма — монастырь Каток.

Огромную роль (часто бо́льшую, нежели переводные санскритские тексты) в школе Ньингма играют тексты из т. н. терма, «кладов», открываемых тертонами.

Таким образом Ньингма имеет две полноценные линии передач: Ньингма кама и Ньингма терма.

В традиции Ньингма, тантры подразделяются на 6 классов:

Три «внешние» тантры:

Крия-тантра — «тантры ритуального действия»: подготовка к получению мудрости от тантрического божества через очищение и ритуалы;

Йога-тантра — «тантры единения»: призывание персонажа пантеона (идама), единение с идамом; созерцание мандалы; достижение состояния, когда практикующий сам становится символом божества.

Убхая-тантра — «нейтральная». В новой традиции «чарья-». Называется так потому, что являясь чем-то средним между крия- и йога-тантрами, разделяют с первыми правила поведения, а со вторыми методы созерцания. Взаимоотношения между практикующим и тантрическим божеством сравниваются с дружескими или братскими. Однако божество, передающее мудрость, остаётся «внешним» по отношению к практикующему.

Три «внутренние» тантры: Во внутренних («высших» по терминологии новой традиции) тантрах, нет представления о внешнем божестве. Божество это только символ изначального состояния самого практика, переданный учителем во время посвящения.

Махайога (великая йога) — созерцание групп, образующих эмпирическую личность (скандхи), олицетворенных в облике персонажей пантеона;

Ануйога (изначальная йога) — тайная инициация в присутствии персонажа пантеона и его женской ипостаси (праджни) и созерцание шуньяты, или пустоты, для разрушения иллюзорности всех вещей;

Атийога (совершенная йога), или Дзогчен, сокр. от Дзогпа Ченпо — «Великое Совершенство» (санскр. «маха ати»), — постижение единства ясности и пустоты (или йидама и его женской ипостаси как пустоты и блаженства в дзогчене ану-йоги и махамудре), которое приводит к опыту Естественного Состояния, «ригпа»; реализация истинной природы сознания. Однако следует отличать понимание Дзогчен в составе этой классификации, когда в тестах практик присутствуют различные методы разных уровней, от самостоятельной традиции. Такое более широкое понимание описано, например, в книге «Кристалл и путь света» учителя Чогъяла Намкхая Норбу Ринпоче.

Достижение пробуждения (состояния Будды) находится в зависимости от посвящения в ту или иную группу текстов: посвященный в крия-тантру может достичь состояния Будды через семь рождений в облике человека; в убхайога-тантру — способен обрести состояние Будды после пяти рождений человеком; посвящение в йога-тантру приводит к состоянию Будды самое меньшее через три жизни; в маха йога-тантру — дает возможность стать Буддой в следующем рождении, в ануйога-тантру — во время смерти, в ати-йогу — уже в этой жизни.

Для ньингмапинской традиции характерно отсутствие больших монастырей, общины практикующих йогов-мирян, семейные линии передачи тантр, предпочтение практики в затворничестве (ритод — строение для практики отшельничества) — индивидуальной или в составе небольшой группы.

Сакья

Сакья (Сакьяпа) (буквально «Серая Земля») — школа тибетского буддизма, основанная в 1073 Кхон Кончог Гьялпо (1034—1102), центром школы является одноимённый город Сакья около Шигадзе в Тибете. Школа Сакья принадлежит к школам новых переводов (сарма).

Монастырь Сакья контролировался аристократическим кланом Кхон, из числа представителей которого выходили иерархи этого направления буддизма. Школа Сакья-па не требовала обязательного безбрачия у духовных лиц, но существенным ограничением здесь было требование прекратить половую жизнь после рождения наследника. Однако сакьяские иерархи принимали монашеские обеты, что привело к установлению практики передачи сана настоятеля и первоиерарха школы от дяди к племяннику в рамках клана Кхон.

Доктрина школы Сакья-па восходила к учению индийского махасиддхи Вирупы, провозгласившего принцип «плод — результат», согласно которому цель пути непосредственно реализуется в процессе его прохождения. Огромное значение традиция Сакья-па придавала практике йоги промежуточного состояния (бардо). По философским взглядам последователи Сакья-па придерживались синтеза умеренной мадхьямаки и йогачары. Центральной для этой школы тантрой является «Хеваджра тантра».

Несмотря на то что представители школы Сакья-па отличались ученостью и были авторами многочисленных сочинений, эта школа прославилась в первую очередь своей политической активностью в плане достаточно успешных попыток объединения предприятий Тибета в единое теократическое государство; в этом отношении иерархи Сакья-па, несомненно, были непосредственными предшественниками гелугпинцев. Сакьясцам практически удалось достичь этой цели, чему прежде всего способствовали их тесные контакты с правителями монгольской императорской династии Юань в Китайской Народной Республике (КНР).

Гэлуг

Непосредственным источником вдохновения для традиции Гэлуг стала традиция тибетского буддизма Кадампа, основоположником которой является индийскийучитель Атиша.

История буддизма изобилует выдающимися наставниками, одним из величайших из которых по праву считается Цонкапа. Сочетая в себе совершенство йогической реализации с несравненной учёностью, он решительным образом реформировал буддизм у себя на родине, чем не только спас его от деградации, но и сохранил для будущих поколений последователей Будды во всём мире. Он вошёл в историю не только благодаря своим духовным и интеллектуальным достижениям, но и благодаря необычайной доброте к тибетскому народу.

Традиция гласит, что в одной из своих предыдущих жизней Чжэ Цонгкхапа, будучи маленьким мальчиком, поднёс Будде Шакьямуни хрустальные чётки и взамен получил от него раковину. Обратясь к своему ученику Ананде, Будда предрёк, что мальчик переродится в Тибете и сыграет ключевую роль в возрождении его Учения — Дхармы. Будда добавил, что при посвящении мальчик получит имя Сумати Кирти, то есть, по-тибетски, Лобзанг Драгпа.

Цонкапа, которого в Тибете почтительно называют Чжэ Ринпочхэ («Досточтимый и Драгоценный»), никогда не похвалялся личными духовными свершениями, и о глубине его медитативного опыта свидетельствовали лишь его случайные оговорки. Однако он не скрывал своих близких отношений с Буддой Манджушри, от которого напрямую получал наставления и которого мог видеть так же отчётливо, как и любого обычного человека. Кьябчже Пабонгка Ринпочхэ, выдающийся учитель нашего времени, называл Ламу Цонгкхапу «Царём Дхармы трёх миров»; так же его почитали и другие тибетские мастера прошлого и настоящего. В литературе школы Гэлуг имя Цонгкхапы обычно предваряется титулом «Всеведущий Наставник».

Одной из главных целей письменных трудов, учений и практики Чжэ Цонгкхапы было очищение тибетского буддизма. Его очень беспокоили нарушения монашеской дисциплины, которые к тому времени стали обычным явлением в монастырях Тибета, неверные толкования Дхармы, а также деградация тантрической практики. В особенности он критиковал распространившиеся среди тибетских тантриков сексуальные практики, что, по его мнению, было несовместимо с высокими монашескими идеалами, о которых учил Будда.

Частично преобразования, задуманные Цонкапой, были направлены на создание новой традиции, которая, подобно её учредителю, уделяла бы большое внимание строгому следованию правил Винайи, всестороннему изучению буддийской философии и тантрической практике, соответствующей монашеским обетам. Название основанной им школы — Гэлуг — в переводе означает «Добродетель» и в полной мере отражает намерения родоначальника этой системы.

В традиции Гэлуг особое внимание уделяется нравственности, монашеская дисциплина рассматривается как идеальная основа для религиозного образования и практики.

Вследствие этого подавляющее большинство гэлугпинских лам — монахи, а наставник-мирянин в этой традиции большая редкость.

Кроме того, в традиции считается, что серьёзная философская подготовка является необходимой предпосылкой для эффективной медитации, а, следовательно, как Тантра, так иСутра подвергаются всестороннему анализу в ходе философских диспутов.

Как правило, учебный план в программе монастырского образования охватывает пять главных дисциплин: свод сутр о совершенстве мудрости (Праджняпарамита), философию Срединного Пути (Мадхъямака), теорию познания (прамана), феноменологию (Абхидхарма) и монашескую дисциплину (Винайя). Эти предметы подлежат тщательному изучению с помощью диалектического метода, с использованием индийских текстов, а также индийских и тибетских комментариев к ним. При этом в каждом монастыре чаще всего используются свои учебные пособия. Обучение занимает от 15 до 20 лет. По завершении этого курса монаху присваивается учёная степень гэшэ (доктора буддийской философии), одного из трёх уровней: дорампа, цогрампа или хларампа, из которых наивысшей считается последняя.

Впоследствии по своему желанию гэшэ может поступить в один из тантрических колледжей и таким образом завершить своё формальное обучение, или вернуться в свой монастырь в качестве преподавателя, либо поселиться в уединении для интенсивных занятий медитацией.

Монах, завершивший обучение и удостоенный степени гэшэ, считается полностью квалифицированным и авторитетным духовным мастером, достойным преданности и уважения последователей.

Монастири гэлуг

Цонгкхапа учредил ежегодный религиозный фестиваль, который с тех пор проводится в начале тибетского Нового года (Лосар). Большой молитвенный фестиваль, или Монлам Ченмо, и по сей день отмечается в Тибете и тибетских общинах в других странах и является одним из основных религиозных праздников года.

После празднования первого Монлама несколько учеников Цонгкхапы, заботясь о здоровье своего наставника, попросили его сократить количество путешествий. В то время ему было пятьдесят два года. Они предложили построить для него монастырь, и он согласился. Цонкапа обратился с молитвами к образу Будды Шакьямуни относительно места для строительства монастыря и получил указание построить его возле Лхасы, в местечке Дрокри. Монастырь получил название Ганден (Тибетский перевод санскритского «Тушита») — легендарная обитель Будды Майтрейи. Цонгкхапа прибыл на место будущего монастыря с одним из своих учеников — Гэндюндрубом (1391—1474), который посмертно был признан первым Далай-Ламой. Гэндюндруб поручил двум другим ученикам руководить строительством, и основные здания монастыря были возведены за год. Официально монастырь открылся в 1409 году.

Позже Ганден, который был поделён на два колледжа — Шарце и Жангце, превратился в огромный монастырский комплекс, в котором проходило обучение до четырёх тысяч монахов.

Затем в 1416 году Чжамьянг Чойчжэ Траши Пелден основал монастырь Дрепунг. Было время, когда в нём имелось семь отделений, но позже они слились и образовали четыре: Лосэлинг, Гоманг, Дэянг и Нгагпа. В наши дни существуют лишь два: Дрепунг Лосэлинг и Дрепунг Гоманг.

Другой духовный последователь Цонгкхапы Чжамчэн Чойчжэ Шакья Ешэ основал монастырь Сэра в 1419 году. Сера первоначально состоял из пяти колледжей, которые впоследствии объединились в два — Сэра-Чжэ и Сэра-Мэ.

Гьялва Гендун Друп, Первый Далай-лама, в свою очередь, стал учредителем монастыря Трашихлунпо в Шигацзэ в 1447 году. Позже этот монастырь стал резиденцией Панчхэн-Лам, которые являются вторыми по значимости духовными иерархами Гэлуг.

Нижний тантрический колледж Гьюдмэд был учреждён Чжэ Шэйрабом Сэнгье в 1440 году, а Верхний тантрический колледж Гьюдте основал Гьючен Кунга Дондуп в 1474 году.

В расположенных в окрестностях Лхасы монастырях Ганден, Дрепунг и Сэра в период их расцвета обучалось более пяти тысяч монахов в каждом. При этом, по меньшей мере, по пятьсот человек получали духовное образование в тантрических колледжах. В эти учебные заведения стекались юноши из всех трёх-четырёх провинций Тибета, чтобы получить в них монашеское образование и заняться духовной практикой.

В 1577 году на месте рождения Цонкапы в тибетской провинции Амдо (ныне провинция Цинхай, КНР) был основан монастырь Кумбум, а полтора века спустя монастырь Лабранг(ныне на территории провинции Ганьсу). Лабранг, где находятся шесть буддистских институтов, и по сей день играет важную роль как образовательный центр Гэлуг.

Ганден, Дрепунг и Сэра стали тремя главными монастырями школы Гэлуг и на протяжении столетий служили оплотом всей линии преемственности традиции Цонгкхапы. В 1959 году в монастыри вторглись китайские войска, а Ганден был практически полностью разбомблен. Однако традиция Гэлуг продолжает динамично развиваться даже после репрессий времён Культурной Революции. Основные монастыри — Сэра, Дрепунг Лосэлинг, Дрепунг Гоманг, Ганден и Трашихлунпо, — а также тантрический колледж Гьюдмэд, были восстановлены в Индии, в различных тибетских поселениях в Карнатаке. Тантрический колледж Гьюдте вновь открылся в Бомдиле, штат Аруначал Прадеш. С начала 80-ых годов на территории Поднебесной также наблюдается активное возрождение тибетских буддийских традиций. Многие монастыри и храмы были восстановлены, переданы религиозным общинам и сейчас вновь ведут активную деятельность.

Кагью

Линия Кагью произошла от великого йогина Тилопы (988—1089), который жил в Северной Индии. Тилопа получил четыре особые передачи и в совершенстве овладел ими. Именно поэтому название «Кагью» иногда интерпретируется как сокращение от «кабаб жии гью па» — Линия Четырёх Передач.

Несмотря на то, что имеют место некоторые расхождения в исторических источниках относительно того, какие мастера связаны с той или иной из четырёх передач, большинство соглашаются с тем, что первая из четырёх исходила от Нагарджуны и состояла из двух тантр, «Сангва Дюпа Тантры» (Санскр: Гухьясамаджа) и «Денши Тантры».

Она также включает в себя практики, называемые «Иллюзорное Тело» и «Перенос Сознания». Вторая особая передача пришла от Накпопы и включала тантру под названием «Гьюма Ченмо» (Санскр: Махамая), а также практику «Осознанного Сна». Третья особая передача пришла от Лавапы. Она включает в себя «Демчок Тантру» (Санскр: Чакрасамвара) и практику «Ясного Света». Четвёртую передала Кхандро Калпа Зангмо, и она включает тантру, известную как «Гьепа Дордже» (Санскр: Хеваджра) и практику «Внутреннего Тепла» («Туммо»).

Эти учения Тилопа передал Наропе (1016—1100), и они были систематизированы как Шесть Йог Наропы, которые считаются одним из центральных учений в Линии Кагью. Наропа передал свои знания Марпе (1012—1097), великому переводчику, который трижды приезжал из Тибета в Индию за наставлениями, и, вернувшись впоследствии в Тибет, распространил учения Дхармы там.

Его ученик, Миларепа  (1052—1135), стал одним из величайших йогинов Тибета. Посредством настойчивости в практике Махамудры и Шести Йог Наропы, он обрёл глубокую реализацию абсолютной природы реальности.

Передачу Миларепы продолжил Гампопа  (1079—1153), врач из Дагпо. Он проходил обучение в традиции Кадампа, которая является постепенным путём, включающим так называемые учения Лам Рим. Он также встретился с Миларепой и достиг реализации абсолютной реальности под его руководством. Он основывал монастыри, много учил и обрёл много учеников. Четверо из его учеников основали четыре основные школы Кагью.

Полную же передачу Махамудры от Гампопы получил именно первый Кармапа, Дюсум Кхьенпа. Восемь меньших линий Кагью основали последователи Пхагдру Дордже Гьялпо (более известного как Пхагмодрупа) — другого ученика Гампопы.

Различные линии Кагью не считаются бо́льшими или меньшими с точки зрения содержащихся в них учений, в этом отношении они равны.

Четыре Великие линии названы так потому, что они происходят от самого Гампопы, в то время как Восемь Малых линий идут от более поздних поколений мастеров. В наше время из Четырёх Великих линий Кагью, только Карма Кагью остаётся распространённой (в том числе на Западе, во многом благодаря работе Ламы Оле Нидала). Из Восьми Малых — только Таглунг Кагью, Друкпа Кагью и Дрикунг Кагью всё ещё существуют независимо.

В рамках каждой линии можно различить несколько передач. Тем не менее, у всех основных буддийских традиций в Тибете есть линия Обетов Пратимокши (индивидуального освобождения) и линия Обетов Бодхисаттвы.

Сингон (японская школа)

Сингон-сю — одна из основных буддийских школ Страны самураев, принадлежащая направлению ваджраяны. Слово сингон означает «истинное, правильное слово» или мантра — молитвенная формула. Школа возникла в период Хэйан . Учредитель школы — монах Кукай.

В 804 Кукай поехал в Китай, где он изучал тантру и вернулся назад, привезя с собой большое количество текстов и буддийских изображений, на основе чего он разработал своё собственное учение и практику, связанную в первую очередь с буддой Вайрочана (Махавайрочана Татхагата).

Первый проповедник индийского тантрического буддизма ми-цзун в Китайской Народной Республике (КНР) был Шубхакарасимха (637—735). Он перевёл «Махавайрочана-сутру» с санскрита на китайский язык с помощью своего ученика Исина (683—727). Ваджрабодхи ( Конготи, 671—741) перевёл «Ваджрашекхара-сутру». Его учеником стал Амогхаваджра (705—774), а его преемником был Хуэйго ( 746—805), у которого прошёл обучение Кукай.

Школа сингон концентрирует особое внимание на сутрах, которые происходят от Будды Махавайрочаны , который представляет собой высшее тело Будды (дхармакая) и Высшую Реальность. Наиболее почитаемые сутры Махавайрочаны — «Сутра о Великом Солнце

Нью-Эйдж направления буддизма

Нью-эйдж (буквально «новая эра») — общее название совокупности различных оккультно- мистических течений (движений). Также называется движением «Новой Эры», «Эрой Водолея» и «Новым Веком». Зародилось в XX веке. Последнее яркое проявление — после Второй мировой войны. Достигло наибольшего расцвета в 1970-е годы. Название движения связано с его ориентацией на наступающую новую астрономическую эпоху — «Эру Водолея», которая продлится примерно 2148 лет и начнётся с XXI-го столетия. «Нью-эйдж» отличается от известных религиозных движений тем, что оно не представлено какой-то одной отдельной религиозной общностью (сектой, общиной, традицией, школой), а включает в себя множество различных духовно настроенных направлений.

 Понятие «нью-эйдж» вновь проявилось в западных масс-медиа в начале 1980-х годов, однако зародилось оно гораздо раньше. В ХХ веке «Нью-эйдж» уже существовал как развитая субкультура, отдельные элементы которой сформировались ещё в предыдущем столетии. Предшественниками «Нью-эйдж» были оккультные течения конца XIX -начала XX века, такие как спиритизм, отчасти теософия, месмеризм, астрология, магия, каббала, герметизм, антропософия, сакральная геометрия и паранормальные явления.

В 1980-е нью-эйдж захлестнул многие страны, возникло много разнородных течений и групп, от религиозных и сектантских до спортивных и оздоровительных. Обычно ньюэйджевские группы привязываются к одной или нескольким традициям, которые трактуются по-новому и превращаются в широкодоступную технологию.

Вот наиболее популярные элементы, из которых складываются ньюэйджевские течения:

гимнастика йоги, цигун или тайцзицюань, а также другие виды гимнастик или единоборств, построенные на этой базе или им подражающие. Открылось немало центров восточных единоборств и гимнастики, возглавляемых Китайскими мастерами и их учениками;

методы йогической, китайской или буддийской медитаций, динамическая медитация;

бесконтактный массаж, рэйки, различные виды целительства;

мистические группы, чтение мантр, посвящения, духовная иерархия;

психоделические практики;

астральные полёты, медиумические погружения, контакты с мистическими существами и инопланетянами;

новые религии и секты, неоязычество, шаманизм.

Нуль-буддизм

Нуль-буддизм  - направление в буддизме, заложенное в 1916 году в Корее преподобным Сотэсаном, корейским священником и святым. В нуль-буддизме нет идолов, символом поклонения служит круг или нуль.

Создатель учения Сотэсан — (Пак Джунгбин) (1891—1943) — получил просветление 28 апреля 1916 года и с этого дня отсчитывается история нуль-буддизма. У него было 12 апостолов и 12 апостолиц. Проповедовал равенство, братство и единение всех народов и религий. В основе Учения лежат каноны дзэн-буддизма и Конфуцианства с учетом веяний XX века.

 Центральный храм-офис находится в городе Иксан, Южная Корея. В мире сейчас насчитывается 479 храмов, из них 12 за пределами Кореи.

Нуль-буддизм активно пропагандируется через язык эсперанто. Нуль-буддизм дружески сотрудничает с оомото-кё, Бахаи и другими сестринскими религиями Нью Эйдж. «Святое Писание Нуль-буддизма» было издано впервые на корейском языке в 1962 году, а на эсперанто в 1998 году , для облегчения перевода на национальные языки народов мира. На данный момент переведена на английский, японский, китайский, сингальский и русский языки.

 Буддизм в Российской Федерации

Та форма буддизма, которая продолжает существовать на территории нашей страны, начала распространяться в Российской Федерации в XVII-XVIII вв., когда в низовья Волги и в Забайкалье прикочевали монгольские скотоводческие племена: ойраты (калмыки) и буряты. Значительно позднее, в 1914 г., в состав Енисейской губернии вошла на правах протектората Тува, народы которой также частично исповедовали буддизм. Хотя все эти племена имели тибетскую форму буддизма, однако религия у бурят, калмыков и тувинцев развивалась самостоятельно, своеобразием отличались даже системы компании буддийских монастырей (бурятских “дацанов”, калмыцких “хурулов”, тувинских “хуре”) и всей церковной системы.

В начале XVII века из Джунгарии в низовья Волги и Дона прикочевали ойратские племена дербетов и торгоутов, получившие в Российской Федерации наименование “калмыки”. Там они во второй половине XVII века образовали Калмыцкое ханство, официальной религией в котором был буддизм, известный ойратам еще с XIII века, но широкое распространение получивший лишь в начале XVII в. В 1771 г. Калмыцкое ханство было ликвидировано и оставшиеся в Российской Федерации 13 тыс. семей калмыков переселены на реки Урал, Терек, Куму. В настоящее время Калмыцкая АССР или “Хальмг Тангч”, как ее называют калмыки, занимает площадь 75,9 тыс. кв. км между Волгоградской областью и Каспийским морем.

Руководство религиозной деятельностью калмыков осуществлял “Лама”, остальные духовные лица именовались “хувараки”. После откочевки 1771 года буддийская церковь была децентрализована и в каждом районе (улусе) избирался свой Лама. Помимо буддизма, у калмыков, как и у бурят, тувинцев, продолжали бытовать древние шаманские верования. В 1640 году съезд монгольских и ойратских нойонов принял свод законов “Ики цааджич бичик”, где шаманизм официально запрещался. Тем не менее, во всех сибирских регионах распространения буддизма шаманизм продолжал существовать, иногда образуя причудливые сочетания с культами Северного буддизма.

К 1846 г. в Бурятии было выстроено уже 144 здания в 34 дацанах. Дацаны получили во владение земли, на которых трудились тысячи крестьян. Попадая в монастырь в раннем детстве по воле родителей, иные священнослужители рассматривали свой духовный сан не как символ отречения от мирских забот во имя буддийских идеалов, а как удобный способ безбедного существования в сансаре. В то время шел быстрый рост численности бурятского духовенства. Если в 1741 г. у бурят имелось 150 лам, в 1756 – 324, в 1774 г. их было уже 617, в 1796 – 700, в 1822 г. – 2502, в 1831 г. – 46379.

Развитие капитализма открыло новую эру в истории Сибири. Только за 10 лет с начала строительства транссибирской ж.-д. магистрали население Сибири увеличилось на 71%.

В конце XIX – начале ХХ в. царское правительство проводит в Бурятии земельную и административную реформу, по своему значению равносильную отмене крепостного права в Российской Федерации. При этом правительство стремилось подорвать сословные привилегии бурятской знати – нойонов. Реформа вызвала массовые волнения в Забайкалье и расколола бурятское общество на две враждующие группировки: противящихся реформе нойонов во главе с тайшой хоринских бурят Эрдени Вамбоцыреновым – и сторонников реформы, “прогрессистов”, в число которых входили бурятское кулачество и появившаяся бурятская интеллигенция.

Раскол в расслоившемся бурятском союзе прошел и через саму буддийскую церковь. Концентрация богатства в немногих руках проходила и в дацанах. Ухудшение материального положения низшего духовенства приводит к росту количества так называемых “степных лам” – т.е. лам, ушедших из дацана жить в улусы.

Несколько позднее в приходах Янгажинского и Цугольского дацанов возникает особый институт нищенствующих лам, как было у индийских буддистов.

Калмыцкий буддизм этого периода имел свою историю. После ликвидации в конце XVIII века Калмыцкого ханства “калмыцкая степь” превратилась в один из административно-территориальных районов царской Российской Федерации, подчиненный астраханскому военному губернатору. Согласно Высочайше утвержденному Положению об управлении калмыцким народом, принятому в 1834 г., буддийская церковь была полностью подчинена царской администрации.

В отличие от Бурятии и Тувы, в Калмыкии только один священнослужитель именовался ламой – председатель астраханского “Ламайского духовного управления”, носивший титул “Лама калмыцкого народа”. Кандидатура Ламы выдвигалась астраханским военным губернатором и по представлению министра внутренних дел подлежала “определению высочайшего указа”. Лама получал от царского правительства жалованье 2500 российских рублей в год, т.е. выполнял свои функции как обычный правительственный чиновник.

Незадолго до революции 1917 года к семье российских буддистов присоединились и буддисты Южной Сибири – тувинцы – единственный тюркский народ, исповедующий буддизм.

К началу XX века в Тыве действовало около 2000 шаманов, вполне уживавшихся с ламами. Нередко случалось, что шаманки бывали женами лам, иногда один и тот же человек выполнял функции и ламы и шамана. Гадание с помощью бараньих лопаток – шаманское изобретение – широко практиковалось и сибирскими буддистами.

Помимо буддизма и шаманизма на территории Тывы имела определенное распространение и древняя тибетская религия Бон, о бытовании которой говорит наличие бонских книг, обнаруженных автором данного очерка в этой республике.

В связи с развитием международных связей Российской Федерации на востоке, и в частности для установления прямых связей царского правительства с теократическими правительствами Монголии и Тибета, в Петербурге, столице единой Руси, строится буддийский храм на средства главы тибетских буддистов Далай-ламы и на пожертвования, собранные в Бурятии и Калмыкии. Значительную сумму на строительство пожертвовал также и Богдо-геген, глава буддистов Монголии. Строительством и деятельностью храма руководит представитель Тибета, выдающийся бурятский лама Агван Доржиев.

29 июня 1918 г. образованное в Омске Временное сибирское правительство взяло на себя власть и отменило все декреты Совета Народных Комиссаров. Началась классовая борьба в Сибири. В церкви усилился раскол, борьба двух политических партий духовенства – “обновленцев” и “консерваторов”.

Руководство буддийского духовенства в 1919 г. поддерживало силы, сопротивлявшиеся большевикам. Бандидо-хамбо-лама Цыремпилов призывал духовенство “… на деле участвовать в падении власти Советов в Забайкалье…” В начале 1919 года он выезжал в Омск для встречи с Колчаком, получил от него медаль и дар в виде 63000 деревянных серебром. Глава тывинских буддистов Лупсан Чамзы также посетил Колчака, и был удостоен ордена “Св. Анны II степени”, получил пожертвование в 20000 рубальков серебром, моторную лодку и автомобиль. Лама калмыцкого народа Чимит Балданов объявил генералов Алексеева и Деникина “спасителями калмыцкого народа”.

Однако к концу классовой борьбы лидеры буддистов во главе с хамбо-ламой Агваном Доржиевым осознали, что “… в современных условиях сохранение религии возможно только в признании Советской власти, в совместной работе с Советами”. Пытаясь подчеркнуть близость антиэгоистических идеалов коммунизма и буддизма, они усилили обновленческое движение духовенства, ставя задачу вернуться к “древним идеалам чистоты нравов и бескорыстия” раннего буддизма.

В этой обстановке в буддийской церкви шла отчаянная борьба между “обновленцами”, пытавшимися реорганизовать духовенство так, чтобы оно смогло выжить в Советской Российской Федерации, и “консерваторами”, цеплявшимися за прежние богатства и привилегии. В 1923-24 гг. в период первых местных попыток проведения в жизнь Декрета об отделении церкви от государства в среде обновленческого духовенства стали возникать земледельческие ламские коммуны, прежде всего в Анинском, Кижингинском, Койморском дацанах.

Однако Народный комиссариат юстиции РСФСР в инструкции от 19 июня 1923 г. предложил отказаться от практики предоставления религиозным объединениям предприятий прав земледельческих коммун и производственных товариществ, и они не прижились в Бурятии.

По основного Закона государства РСФСР, подкрепленной инструкцией Президиума ВЦИК от 4 ноября 1926 г., все служители религиозных культов были лишены избирательных прав.

В поисках спасения от реквизиций имущества, налогов и притеснений властей многие обитатели дацанов – прежде всего низшее ламство, не имеющее богословского образования, поспешили снять с себя духовный сан и вернуться к трудовой деятельности в родных деревнях - сомонах.

В 1929 г. началась кошмарная ломка всего социально-экономического и культурного уклада жизни крестьянства – “раскулачивание” и последующая “коллективизация”.

Одновременно началась идеологическая атака на традиционную культуру, и прежде всего на религию. Встал вопрос о самом существовании буддийского духовенства, и проблемы обновленчества были оставлены перед лицом новых бед.

В 1927-29 гг. ламы стали уходить из дацанов после издания законов о лишении их права на землю, но с 1927 г. этих прав были лишены также и “степные” ламы, живущие вне дацанов.

В 1916 году в Бурятии было 11276 лам, в 1923 г. – 9134, в 1924 – 6628, 1929 – 5928. В этот же период налоговое обложение лам настолько увеличилось, что для многих духовных лиц пребывание в дацане стало просто невозможным. Как видно из сообщения представителя Тибета, – к ламам применяются совершенно незаконные действия, возбуждающие массы, противоречащие всем нашим указаниям об осторожном подходе к обложению ламства.

В это же время в ходе борьбы периода коллективизации начались захваты и погромы дацанов. При этом безжалостно уничтожались произведения искусства и памятники письменности. Разграблены были дацанские хранилища рублей матриц с вырезанными на них текстами для ксилографической печати.

К 1935 году примерно треть дацанов пустовала из-за отсутствия духовенства – бежавшего или репрессированного. В 1936 г. под предлогом, что 22 из 29 действующих дацанов находились в пограничной зоне, все они были закрыты, а ламы выселены как “враги народа” и “японские шпионы”. Аналогичные процессы шли в Калмыкии и формально независимой Тыве.

В Калмыкии за период 1917-1937 гг. было ликвидировано 79 хурулов. Вскоре после революции закрыли одну из двух духовных академий, Чоре, вторая просуществовала до 1933 г.25 В результате “последовательной борьбы за молодое поколение” в 1937 г. в хурулах не осталось ни одного послушника-манджи. Упразднение в 1943 г. калмыцкой автономии и выселение калмыцкого народа в Сибирь сняло сам вопрос о существовании храмов и буддизма в Калмыкии.

В “независимой” с 1921 г. Танну-Туве вначале церковь оставалась неприкосновенной, и в 1928 г. Малый хурал даже принял закон, объявивший буддизм государственной религией. Это, вероятно, и спровоцировало начало разгрома, который начался в 1929 году, а в 1930 был подкреплен особой Резолюцией II Пленума ЦК и ЦКК АРП “по ламскому вопросу”. По рассказам очевидцев, за ламами приезжали в несколько приемов: сначала брали верхушку духовенства, затем следующий слой – и так до конца.

После войны, как известно, Сталин смягчает отношение к религии, что сказывается также и на буддизме. Учитывая патриотическую позицию бурятских буддистов в период Великой Отечественной войны (буддисты Бурятии внесли в Фонд обороны 353100 рубликов), буддистам разрешают воскресить церковь.

Верховным органом буддийской церкви становится Центральное Духовное Управление буддистов СССР (ЦДУБ) (Central Buddhist Board) во главе с его Председателем, получающим титул “Бандидо-Хамбо лама”. Резиденцией ЦДУБ СССР становится новый храм “Хамбин сумэ” (ныне “Иволгинский дацан”), построенный на отведенной для этой цели болотистой местности в 30 км от Улан-Удэ, а первым Бандидо-хамбо ламой нового периода избирается габши Лобсан-Нима Дармаев.

Вскоре разрешают открыть второй буддийский храм – Агинский дацан в Читинской области, который разместился в одном из вспомогательных храмов (Диважан-сумэ) бывшего Агинского дацана (главный храм в это время использовался как туберкулезный санаторий и казарма для проходящих принудительное лечение алкоголиков).

Несмотря на жесткий контроль со стороны государства, эти два дацана хранят светоч Учения Будды на протяжении всех десятилетий, прошедших до начала горбачевской “перестройки”.

В Бурятии ламы продолжали тайно функционировать, практически, во всех районах, в Калмыкии и Туве их осталось гораздо меньше – к концу семидесятых годов единицы. Последний из активно действующих тувинских лам, Генден Церен, уехал из Тувы в Иволгинский дацан, где трагически погиб в 1985 г.

Легализованный же буддизм начинают активно использовать для нужд советской политики на Востоке и демонстрации странам Азии “свободы совести” в СССР. Для этой цели в 1956 г. ЦДУБ СССР вводится во Всемирное братство буддистов, а в 1969 г. создается более управляемая международная структура – так называемая “Азиатская буддийская конференция за мир”, в которой ведущую роль играют буддийские страны, лояльно относящиеся к СССР или зависимые от него.

Перед началом горбачевской “перестройки” активизируются буддисты и за пределами Бурятии, строя теперь “дхармические мосты” за рубеж. В 1985 г. в Ленинград приезжает известный американский буддийский монах Алан Уоллас и к своему удивлению попадает на семинар по переводу “Большого руководства” Чже Цонкапы. В 1987 году Ленинград и Москву в условиях конспирации впервые с тайной проповедью Дхармы посещает личный переводчик Его Святейшества Далай-ламы д.ф.н. Александр Берзин, американец российского происхождения. В 1988 и 1989 году он приезжает снова, впервые в новое время открыто проповедуя Дхарму в Ленинграде, Бурятии, Калмыкии, Тыве, Прибалтике, ломая психологические барьеры советского менталитета.

Эта открытая проповедь (за которую никого не наказывают!) срабатывает как спусковой крючок – в Туве и Калмыкии в 1988 году регистрируются первые буддийские общины, после чего принимается и откладывавшееся в течение года решение о регистрации Ленинградского буддийского союза. В 1989 г. Кушок Бакула Ринпоче освящает оборудованный в жилом доме первый хурул Элисты и возвращенный питерским буддистам Петербургский буддийский храм. К настоящему времени на территории Российской Федерации действует уже более двух сотен буддийских общин. При этом помимо традиционного для Российской Федерации тибетского буддизма начинают распространяться и другие направления Дхармы. Так, в одном Петербурге зарегистрированы две общины Тхеравады, в стране есть немало зарегистрированных и незарегистрированных групп китайского, вьетнамского и японского ЧаньДзен-буддизма. Активную деятельность ведут российские и украинские монахи японского Ордена Лотосовой сутры под руководством Дзюнсея Тэрасавы.

Тибетская традиция также не ограничивается, как в довоенное время, монополистом школы Гелуг. В постперестроечное время у нас появились и отделения всех остальных тибетских школ: Ньингма, Кагью – оба современных направления линии Карма Кагью, а также Шангпа Кагью, основанные у нас французским учеником Калу Ринпоче ламой Дени, и Дригун Кагью, появившиеся после посещения Российской Федерации в 1995 г. главой этой школы дост. Четсангом Ринпоче. Центры школы Сакья появились в Москве, Элисте и Петербурге после состоявшегося в 1996 году российского турне главы школы Его Сакья Тризина. Появились также и группы “внесектантского” тибетского направления “Риме”.

Очень заметную роль в возрождении аутентичной тибетской буддийской традиции в последние годы играет неустанная деятельность присланного Его Святейшеством Далай-ламой в помощь российским буддистам молодого тибетского монаха дост. геше Чжампа Тинлея. Непрерывно и вдохновенно передавая буддистам традиционных регионов и новым буддийским группам послание Далай-ламы29, геше Тинлей внес и продолжает вносить большой вклад в создание единого буддийского духовного пространства Российской Федерации.

Особую популярность в последние годы в кругах интересующейся буддизмом интеллигенции приобретает когда-то наиболее эзотерическое тибетское направление “Великое совершенство” (тиб. Дзог-па чен-по, или, сокращенно, ДзогченВ последнее время в Российской Федерации, помимо сети центров Намкхая Норбу Ринпоче, подчеркивающего, что Дзогчен шире буддизма как такового и имеет не только буддийские, но и бонские корни, в Москве и Петербурге появились также и общины Дзогчен, более строго следующие тибетской школе Ньингма.

Некоторые буддийские общины объединены в централизованные фирмы: с 1991 года действует объединение предприятий буддистов Калмыкии, руководимое ныне молодым калмыком американского происхождения Тэло Ринпоче, получившим тибетское монастырское образование в Гоман-дацане в Индии. Тэло Ринпоче является сейчас единственным “отечественным” ламой-перерожденцем. Около 20 “новых” буддийских общин Российской Федерации входят во Всероссийский Центр дальневосточного буддизма Махаяны, более 20 общин тибетской традиции Кагью, основанных датским проповедником Оле Нидалом, объединены в Международную Ассоциацию буддистов школы Карма Кагью (международной эта ассоциация называется потому, что в нее входят и несколько общин Украины). В Тыве к 1997 г. тоже сложилась единая самостоятельная церковь: “Управление Камбу-ламы Тывы”. 8 из 12 общин Петербурга объединены в “СПб союз будистов”.

Во всех трех “буддийских” республиках возрождению буддизма придается значение знаковой системы национальной, нерусифицированной, культуры и оказывается государственная поддержка. В Калмыкии буддизм (вместе с христианством) вообще объявлен государственной религией. Однако направить энтузиазм народа в нужное русло некому, и возрождение буддизма на местах первоначально понимают как возведение заново разрушенных при коммунистах храмов. Эти храмы – дуганы в Бурятии, хурулы – в Калмыкии, хурэ в Тыве растут, как грибы после дождя, но, когда первые храмовые постройки завершились, оказалось, что в них некому служить. Духовная элита народов – около 20000 буддийских священнослужителей, живших в трех буддийских регионах, – была уничтожена, и в одночасье воссоздать ее невозможно.

Между тем средств в воссоздание системы буддийского образования вкладывается сравнительно мало. Самым важным шагом в этом направлении является отправка нескольких десятков бурятских, калмыцких и тувинских юношей на многолетнее обучение в тибетские буддийские монастыри Индии.

Частичное возрождение буддизма и буддологической традиции началось в 1950-е и в 1960-е годы, но на официальном уровне они были реабилитированы лишь на рубеже 80-90-х годов. В 1989 создается группа буддологии Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН под руководством В. И. Рудого — первое со времен Щербатского официально оформленное буддологическое направление. С тех пор появились также другие отделения и кафедры буддологии в нескольких университетах, и процесс восстановления востоковедческой науки в целом идет все быстрее. Здесь обязательно надо упомянуть имя выдающегося востоковеда Евгения Торчинова, который опубликовал переводы таких почитаемых во всей Восточной Азии текстов как «Праджня-парамита хридая сутра» («Сутра Сердца Праджня-парамиты») и «Ваджраччхедика Праджня-парамита сутра» («Сутра о Запредельной Премудрости, отсекающей заблуждения алмазным скипетром»).

Одновременно, в Бурятии, Калмыкии, Туве восстанавливаются уцелевшие буддийские храмы и открываются новые, при монастырях создаются учебные заведения, приглашаются тибетские учителя.

В Российской Федерации буддизм обретает также популярность среди русских и других народов.

В настоящее время в Российской Федерации представлены многие буддийские школы: тхеравада, японский и корейский дзэн, несколько направлений Махаяны и практически все существующие в мире школы тибетского буддизма.

 Источники

ВикиПедия – свободная энциклопедия

Мир словарей

Веб кафедра философской антропологии

Буддизм: Словарь /Под общ. ред. Н.Л. Жуковской, А.И. Игнатовича, В.И. Корнева. - М., 1992.

Васильев Л.С. История религий Востока. - М., 1998.

Гараджа В.И. Религиоведение. - М., 1995.

История религии: В 2т. /Под общ. ред. И.Н. Яблокова. - Т.2. - М., 2004.

Кислюк К.В., Кучер О.Н. Религиоведение - Ростов-на-Дону, 2003.

Мифы народов мира: Энциклопедия: В 2т. /Гл. ред. С.А. Токарев. - М., 2004.

Основы религиоведения /Под ред. И.Н. Яблокова. - М., 2004.

Религии народов современной Российской Федерации: Словарь /Отв. ред. М.П. Мчедлов. - М., 2002.

Эрикер К. Буддизм. - М., 2001

Опубликовано на forexAW.com: Четверг, 8 Октябрь, 2009 года — 20:31.

Последнее редактирование: Четверг, 10 Май, 2012 года — 00:12.