Содержание.

Понятие и сущность суверенитета.

- Юридические свойства понятия суверенитет.

- Народный суверенитет.

- Государственный суверенитет.

Проблемы суверенитета в России.

- Проблема суверенитета в федеративном государстве.

- Способы осуществления государственного суверенитета России.

- Формы защиты государственного суверенитета.

Государственный суверенитет в епоху глобализации. 

 Суверенитет — это принцип функционирования государственной власти, предполагающий исключительное право государства устанавливать законы, определять права и обязанности граждан (верховенство государственной власти).

Суверенитет — это  независимость и верховенство государственной власти, ни от кого не зависимая власть.

Суверенитет - это верховенство, единство, самостоятельность и независимость власти

Суверенитет - это верховенство, совокупность верховных прав, принадлежащих государству или его главе.

Правовое содержание понятия суверенитет.

Каждое понятие в юридической терминологии возникло в конкретных общественно-политических условиях и отражает какое-либо общественное явление на конкретном историческом этапе. С развитием общественных отношений меняется содержание тех правоотношений, которые характеризуются тем или иным правовым термином. В результате одни понятия уходят в небытие, другие наполняются новым смысловым и правовым содержанием.

Правовое содержание понятия "суверенитет", насчитывающее более чем четырехсотлетнюю историю, не могло не наполняться новым содержанием в условиях развития властеотношений. Понятие "суверенитет" многомерно и может быть рассмотрено в трех аспектах: "государственный суверенитет", "народный суверенитет" и "национальный суверенитет".

Доктрину суверенитета ввел в политическую науку французский мыслитель Жан Боден в своей работе "Шесть книг о республике" (1576). Теория суверенитета формировалась совместно с идеей абсолютной монархии - новой парадигмой государства, возникшей как реакция на притязания духовной власти, феодалов и Священной Римской империи на верховенство государственной власти. Боден определил суверенитет как абсолютную и пожизненную власть в государстве, принадлежащую чаще всего монарху, или, в более редких случаях, аристократии или народу. Монарх дает подданным закон без их согласия, отделен от народа и отвечает лишь перед Богом. При этом по Бодену, власть передается народом монарху в форме дарения, которое не оговаривается никакими условиями. Следовательно, суверенный монарх не уполномоченное народом лицо, реализующее свои полномочия путем участия в реализации естественных прав подданных, а образ Бога, отделенный от руководимого им союза. Боден в сформулированном им понятии суверенитета первый соединил внешнюю и внутреннюю стороны одного и того же явления - независимости государства в отношениях с иными государствами и верховенства государственной власти внутри страны, а также объединил в государственно-правовом понятии суверенитета все его признаки: абсолютность, неделимость, непрерывность во времени, независимость, неотчуждаемость.

Позднее Гуго Гроций отделил суверенитет государства от суверенитета конкретного носителя государственной власти и совокупности конкретных его прав. Разделение понятий, характеризующих различные политико-правовые явления верховенства государственной власти и полновластия, позволило рассмотреть суверенитет не как свойство государственной власти, а как свойство, существенный признак государства. Государственный суверенитет в классическом (абсолютистском) его понимании, будучи неотчуждаемым правом, на высшую независимость и верховную власть, представляет собой свойство государства, являющееся не более высоким относительно других элементов политической системы, а высшим в абсолютном смысле, неделимым, стоящим над политическим союзом и отдельно от него.

Отталкиваясь от понимания государственного суверенитета как понятия, характеризующего не верховенство власти, а абсолютную власть, не предполагающей возможности контроля и подотчетности, ученые нередко высказывают мысль об утере актуальности понятия суверенитета как характеристики ушедшего в небытие абсолютизма и более ближнего к современности явления тоталитаризма. Тем самым игнорируется то, что развитие идеи конституционного государства внесло коррективы в учение о суверенитете. Отказ от идеи безграничности суверенитета ("абсолютного суверенитета") позволил говорить о нем как о правовом понятии, характеризующем верховенство власти, а не произвол государственного аппарата. Государственный суверенитет предполагает способность юридически не связанной внешними силами государственной власти к исключительному самоопределению, а потому и самоограничению путем установления правопорядка, на основе которого деятельность государства только и приобретает подлежащий правовой квалификации характер.

Конечно, суверенитет нельзя признать таким свойством государства, которое ставит государственную власть над системой правового регулирования общественных отношений и правового статуса личности. Неотчуждаемость и неделимость суверенитета говорит лишь о невозможности лишения его носителя независимости от иных форм властей, права на определение своей судьбы без его воли. Как свойство государственной власти, суверенитет представляет собой, по выражению Э.Л. Кузьмина, "вполне осязаемое качество, реально проявляющее себя в наборе прав, возможностей, и гарантий, обеспечивающих в союзе именно государству особый, уникальный статус по сравнению с другими политическими институтами, равно как и в международном сообществе".

В процессе становления понятия "суверенитет" данная категория, начиная с конца XVIII века, стала использоваться для характеристики не только явления верховенства государственной власти, но и источника государственной власти. Категория "народный суверенитет" означает верховенство народа в решении вопросов компании и функционирования общественного и государственного строя, в определении основных направлений развития внутренней и внешней политики, а также осуществление полного и всестороннего контроля над деятельностью государственных органов.

Основоположником учения о народном суверенитете стал французский просветитель XVIII в. Жан-Жак Руссо.

В целом общественное соглашение, по словам Руссо, дает политическому организму (государству) неограниченную власть над всеми его членами. Эту власть, направляемую общей волей, он именует суверенитетом. По смыслу концепции Руссо, суверенитет един, и речь может и должна идти об одном-единственном суверенитете - суверенитете народа. При этом под "народом" как единственным сувереном у Руссо имеются в виду все участники общественного соглашения (т.е. взрослая мужская часть всего населения, всей нации), а не какой-то особый социальный слой федерации (низы союза, бедные, "третье сословие", "трудящиеся" и т.д.), как это стали трактовать впоследствии радикальные сторонники его концепции народного суверенитета.

С пониманием суверенитета как общей воли народа связаны и утверждения Руссо о том, что суверенитет неотчуждаем и неделим. Как отчуждение суверенитета от народа в пользу тех или иных лиц или органов, так и его деление между различными частями народа, по логике учения Руссо, означали бы отрицание суверенитета как общей воли всего народа.

Народ как суверен, как носитель и выразитель общей воли, по Руссо, "может быть, представляем только самим собою". "Передаваться, - подчеркивает он, - может власть, но никак не воля". Провозглашая неотчуждаемость суверенитета, автор "Общественного договора" отрицает представительную форму правления и высказывается за осуществление законодательных полномочий самим народом, всем взрослым мужским населением государства. Подчеркивая неделимость суверенитета, Руссо выступил против доктрины разделения властей. Народное правление, считал он, исключает необходимость в разделении государственной власти как аваля политической свободы. Для того чтобы избежать произвола и беззакония, достаточно, во-первых, разграничить компетенцию законодательных и исполнительных органов (законодатель не должен, например, выносить решения в отношении отдельных граждан, как в Древних Афинах, поскольку это компетенция правительства) и, во-вторых, подчинить исполнительную - власть суверену. Системе разделения властей Руссо противопоставил идею разграничения функций органов государства.

Законодательная власть как собственно суверенная, государственная власть может и должна, по Руссо, осуществляться только самим народом-сувереном непосредственно. Что же касается исполнительной власти, то она, “напротив, не может принадлежать всей массе народа как законодательнице или суверену, так как эта власть выражается лишь в актах частного характера, которые вообще не относятся к области закона, ни, следовательно, к компетенции суверена... ". Исполнительная власть (правительство) создается не на основе общественного договора, а по решению суверена в качестве посредствующего организма для сношений между подданными и сувереном.

Поясняя соотношение законодательной и исполнительной властей, Руссо отмечает, что всякое свободное действие имеет две причины, которые сообща производят его: одна из них - моральная, другая - физическая. Первая - это воля, определяющая акт; вторая - сила, его исполняющая. "У Политического организма - те же движители; в нем также различают силу и волю: эту последнюю под названием законодательной власти, первую - под названием власти исполнительной".

Исполнительная власть уполномочена сувереном приводить в исполнение законы и поддерживать политическую и гражданскую свободу. Устройство исполнительной власти в целом должно быть таково, чтобы "оно всегда было готово жертвовать Правительством для народа, а не народом для Правительства".

В своей идеализированной конструкции народного суверенитета Руссо отвергает требования каких-либо гарантий защиты прав индивидов в их взаимоотношениях с государственной властью. "Итак, - утверждает он, - поскольку суверен образуется лишь из частных лиц, у него нет, и не может быть таких интересов, которые противоречили бы интересам этих лиц; следовательно, верховная власть суверена нисколько не нуждается в поручителе перед подданными, ибо невозможно, чтобы организм захотел вредить всем своим членам".

Соответствующие поручительства, согласно Руссо, нужны против подданных, чтобы обеспечить выполнение ими своих долгов перед сувереном. Отсюда, по мысли Руссо, и проистекает необходимость принудительного момента во взаимоотношениях между государством и гражданином. "Итак, - отмечает он, - чтобы общественное соглашение не стало пустою формальностью, оно молчаливо включает в себя такое обязательство, которое одно только может дать силу другим долгам: если кто-либо откажется подчиниться общей воле, то он будет к этому принужден всем Организмом, а это означает не что иное, как то, что его силою принудят быть свободным".

Итак, классическая концепция суверенитета идеологами просвещения (Руссо, Локк, Монтескье) была пересмотрена таким образом, что стала приложимой ко всей совокупности граждан, выступающих именно в ипостаси граждан, а не подданных, и объединившихся для выражения их совместной или общей воли. Суверенитет был отождествлен с властью народа либерального типа. В Декларации прав человека и гражданина источником любого суверенитета объявляется нация. Но это, казалось бы, позитивное развитие теории в действительности вело ее в тупик, поскольку нация все еще оставалась только эмпирическим феноменом - ее узрели в текущих революциях, а потому никак не связывали с исторической и культурной традицией. Нацией оказывался народ, присвоивший себе суверенитет, отнятый у суверена.

Просветительская концепция народного суверенитета не могла не вызывать критики со стороны консервативных кругов. Так, для французского философа и политического деятеля де Местра вопрос заключался не в том, принесла ли новая французская Конституция свободу "народу-суверену", а в том, позволяет ли она народу в принципе быть сувереном. Де Местр критикует народный суверенитет, исходя из того, что народ "в принципе лишен возможности управлять" - в республике, как и в монархии, он неизбежно оказывается на положении управляемого. Народный суверенитет нереален, поскольку народ не обладает властной способностью.

Аналогично де Местру, Гегель также стремился снять мнимые противоречия между сувереном и нацией. Таким образом, Гегель порой перешагивал через собственные воззрения, лежавшие преимущественно в рамках классической теории. Он писал: "…в новейшее время о народном суверенитете обычно стали говорить как о противоположном существующему в монархе суверенитете, - в таком противопоставлении представление о народном суверенитете принадлежит к разряду тех путаных мыслей, в основе которых лежит пустое представление о народе. Народ, взятый без своего монарха и необходимо и непосредственно связанного именно с ним расчленения целого, есть бесформенная масса, которая уже не есть государство и не обладает больше ни одним из определений, наличных только в сформированном внутри себя целом, не обладает суверенитетом, правительством, судами, начальством, сословиями и чем бы то ни было". Гегель в принципе считал невозможным даже обсуждение такой конструкции, когда под народным суверенитетом понимается республика. Очевидно, что такая концепция полностью опровергнута временем.

Политическая судьба Европы была такова, что идея народного суверенитета, или верховной народного правления, пришла на смену идее династического суверенитета, обосновывавшей право монархов на монопольное осуществление физического принуждения и законодательной власти на определенной территории. На протяжении XIX и XX вв. идея народного суверенитета через революции и реформы шаг за шагом завоевывал устойчивые позиции в мире. Переход понятия "суверенитет" из разряда характеристик, закрепленных за абсолютной монархией в систему либеральных ценностей и связь его с народом, давал только теоретическую гарантию от деспотизма. Реальным результатом такого перехода было лишь ограничение власти государства определенными рамками - государство отныне не могло, открыто и явно переступать через основополагающие конституционные права граждан. Вместе с тем, государство сохранило свою роль единственного "исполнителя" публичного права и верховного управителя территорией, экономикой, системой безопасности.

При рассмотрении вопроса об актуальности понятия "суверенитет" нельзя оставлять без внимания общественное явление, характеризуемое понятием "национальный суверенитет". В последнее время, вслед за европейской научной традицией данное понятие и в российской науке нередко используется как синоним государственного суверенитета. Однако, исходя из принятой юридической терминологии, следует отметить, что категория "национальный суверенитет" характеризует иные явления, нежели категория "государственный суверенитет", и тем самым демонстрирует иной подход к носителю и содержанию суверенитета. Национальный суверенитет есть право на политическое, экономическое и культурное самоопределение нации для сохранения своей самобытности, образа жизни, языка, культуры, для обеспечения свободного развития нации.

Таким образом, понятие "суверенитет" в правовой науке используется во всех трех аспектах:

- как верховное, неотчуждаемое право государства самостоятельно решать свои вопросы внутреннего и внешнего характера, соблюдая законность и общепризнанные принципы и нормы международного права - государственный суверенитет;

- как верховное, неотчуждаемое право народа определять свою судьбу, быть единственным, ни от кого и ни от чего независимым носителем и выразителем верховной власти в государстве и союзе - народный суверенитет;

- как суверенитет национальный - верховное право нации на самоопределение, т.е. право определять свою судьбу, самостоятельно избирать ту или иную форму национально-государственного устройства, решать вопросы политического, экономического, социально-культурного, национального и иного характера с учетом объективных исторических условий, прав и интересов совместно проживающих наций и народностей, а также мнения других субъектов общества.

Содержание народного и государственного суверенитетов в совокупности составляют четыре элемента: верховенство, неотчуждаемость, единство и независимость. Применительно к народному суверенитету верховенство означает, что выше власти народа никакой иной власти нет. Все другие властные регуляторы общественных отношений в конечном итоге являются производными от народной власти, подотчетными и подконтрольными ей. От практической реальности этого положения зависят стабильность, законность и правопорядок в государстве и союзе.

Следует отметить, что в отечественной юриспруденции в настоящее время иногда возникает проблема соотношения государственного, национального и народного суверенитета. По этому вопросу также существуют различные суждения. Так, например, В.И. Кузнецов полагает, что народ - "суверен и источник суверенной власти государства... Государство является суверенным образованием лишь как особая компания властвования, призванная выражать (представлять на международной арене) суверенитет населяющего его народа... При анализе государственного суверенитета (точнее, суверенитета народа, объективированного в государстве) нельзя забывать, что государственный суверенитет и народный суверенитет выступают по отношению друг к другу как форма и содержание". Однако представляется, что суверенитет един и не может быть разделен между государством, народом и нацией в силу того, что это различные стороны одного и того же феномена (явления). По этому поводу справедливо замечает Б.С. Эбзеев: "Народный и национальный суверенитет лежат в основе суверенитета государства, а государственный суверенитет в свою очередь является политико-юридической формой выражения полновластия народа и суверенной воли нации и народностей... Под суверенитетом обычно понимают верховенство и полновластие народа, нации или государства".

Таким образом, категория суверенитета с древнейших времен и до наших дней находится под пристальным вниманием различных исследователей, наделяющих ее порой различным смыслом и содержанием. Также следует отметить, что категорию суверенитет для более точного и полного уяснения следует рассматривать в трех аспектах: как народный, национальный и государственный суверенитет. Можно выделить признак, объединяющий эти понятия: верховное право народа, государства или нации на определение своей судьбы и выражение власти.

Юридические свойства понятия суверенитет.

Суверенитет – это верховная власть. Суверенитет – один из существенных признаков государства, его возможность полноправно осуществлять внутри- и внешнеполитические дела страны и не допускать вмешательства в свою деятельность иностранных государств и других внутригосударственных сил (организаций). В качестве неотъемлемых юридических свойств суверенитета выделяются единство, верховенство, независимость государственной власти.

Верховенство государственной власти выражается в том, что она определяет весь строй правовых отношений в государстве, устанавливает общий правопорядок, правоспособность, права и обязанности государственных органов, общественных объединений предприятий, должностных лиц и граждан. Ярким выражением верховенства государственной власти является верховенство на всей территории государства основного Закона государства и других законов, издаваемых высшими органами государственной власти.

Верховенство государственной власти Российской Федерации как признак суверенитета России закреплено в ст.4 основного Закона страны РФ, которая гласит: “Конституция России и федеральные законы имеют верховенство на всей территории России”.

Верховенство государственной власти делает ее единственной политической властью, исключая тем самым возможность существования наряду с суверенной государственной властью какой-либо иной политической власти.

Единство государственной власти, как свойство государственного суверенитета, выражается в наличии единого органа или системы органов, составляющих в своей совокупности высшую государственную власть.

Юридические признаки единства государственной власти заключается в том, что совокупная компетенция системы органов, составляющих высшую государственную власть, охватывает все полномочия, необходимые для осуществления функций государства, а различные органы, принадлежащие к этой системе, не могут предписывать одним и тем же субъектам при одних и тех же обстоятельствах взаимоисключающие правила поведения.

Согласно ст.11 основного Закона государства РФ в России государственная власть реализуется системой, в которую входят федеральные государственные органы – Президент, законодательные, исполнительные и судебные органы, а также государственные органы субъектов общества.

Единство системы государственной власти – одна из гарантий государственной целостности России. Одновременно это единство выступает как одно из самых важнейших проявлений суверенитета России.

 Важным свойством суверенной государственной власти является ее:

- независимость;

Независимость государственной власти означает самостоятельность государства в отношениях с другими государствами.

Независимость и верховенство государственной власти выражаются:

в универсальности – решения государственной власти обязательны для всего населения, организаций и лиц, облеченных властью в данной стране

в прерогативе – возможность отмены и признания ничтожным любого незаконного проявления другой общественной власти, а также возможность закрепления государственной властью любого проявления общественной власти (обычная, требования и др.)

в наличии специальных средств воздействия, которыми не располагает никакая другая общественная фирма.

Однако вышеперечисленные юридические свойства суверенитета не имеют абсолютного характера. Уже в начале ХХ века появляются суждения, что “власть каждого государства ограничена и обусловлена из вне – зависимостью его от международного общения, изнутри – от разнообразных общений, из которых оно стало слагаться». В современном мире суверенитет ни одного государства не означает, что оно не связано ни с чем внутри страны и абсолютно независимо от других государств, от мирового сообщества в целом.

 Любое демократическое государство, в частности и Россия, внутри страны зависимо от мнения граждан, социальных групп и их негосударственных образований. Определяющим в деятельности органов государственной власти России являются права и свободы человека и гражданина (ст.18 основного Закона страны РФ). В международных отношениях государство берет на себя долга считаться с общепризнанными нормами международного права, с заключенными им договорами. Так, согласно п.4 ст.15 основного Закона государства РФ “Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры России являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором России установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора”.

Суверенитет государства, т.е. государственный суверенитет, производен от народного суверенитета. Конституция РФ носителем суверенитета и единственным источником власти в России признает ее многонациональный народ (ст.3). Согласно ст.32 основного Закона страны РФ “Граждане России имеют право участвовать в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих руководителей. Граждане России имеют право избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также участвовать в референдуме. Граждане России имеют равноправный доступ к государственной службе. Граждане России имеют право участвовать в отправлении правосудия”.

А значит народный и государственный суверенитет “настолько взаимосвязаны, что не возможна полная реализация народом суверенитета без наличия государства, (еще Гегель писал о том, что народы, не образовавшие государства, не принадлежат истории) и наоборот, процветание развитого демократического государства, не признающего, так или иначе, суверенитета своего народа. Сегодня государственный и народные суверенитеты нераздельно сосуществуют в государственной и общественной жизни”.

 Как отмечает И.А. Умнова, сочетание народного и государственного суверенитетов – это “свойство и способность государства самостоятельно определять свою внутреннюю и внешнюю политику при условии соблюдения прав человека и гражданина, защиту прав национальных меньшинств и соблюдения норм международного права”.

 Понятие государственного суверенитета тесно связано с понятием национального суверенитета. Национальный суверенитет означает право наций на самоопределение. В Российской Федерации как многонациональном государстве данное право закреплено в ст.5 основного Закона государства РФ.

Однако следует отметить что, в многонациональных государствах, образованных путем добровольного объединения предприятий наций, суверенитет осуществляемый этим сложным государством, естественно, не может быть суверенитетом одной лишь нации. В зависимости от того, каким способом объединившиеся нации осуществили свое право на самоопределение – путем треста в союзное государство или путем союза на базе автономии или конфедерации, - государственный суверенитет, осуществляемый данным многонациональным государством, должен гарантировать суверенитет каждой из объединившихся наций. В первом случае это достигается путем обеспечения суверенных прав субъектов федерации, уступивших часть своих прав многонациональному государству (например, охрану общих государственных границ, осуществление общей финансовой, налоговой и оборонной политики). Во втором случае суверенитет наций обеспечивается путем охраны автономии национальных государств. Но в обоих случаях многонациональное государство в лице своих высших органов является носителем суверенитета не какой-либо отдельной нации, а суверенитета, принадлежащего именно этому многонациональному государству, выражающему как общие интересы всех объединившихся наций, так и специфические интересы каждой из них.

 Так, в целях сохранения государственного единства Российской Федерации, как многонационального государства, недопустимости нарушения прав человека, интересов каждой нации, народы Российской Федерации свое право на самоопределение, могут реализовывать либо только в рамках России либо в любой другой форме, но только с согласия России. Со своей стороны Россия как суверенное государство гарантирует гражданам Российской Федерации, относящих себя к определенным этническим союзам равные права, самостоятельное решение ими вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры (ст. ст. 19, 68, 69 основного Закона страны РФ); а также гарантирует неприкосновенность границ государства в целом.

 Итак, государственный суверенитет - это присущее государству верховенство на своей территории и независимость в международных отношениях.

Государственный суверенитет включает такие основополагающие принципы, как единство и неделимость территории, неприкосновенность территориальных единиц и невмешательство во внутренние дела. Если какое бы то ни было иностранное государство или внешняя сила нарушает границы данного государства или заставляет его принять то или иное решение, не отвечающее национальным интересам его народа, говорят о нарушении его суверенитета.

Выступая признаком государства, суверенитет характеризует его как особого субъекта политических отношений, как главного компонента политической системы союза.

Суверенитет является полным и исключительным, одним из неотъемлемых свойств государства. Более того, именно он и есть тот критерий, который позволяет отличить страну от других публично-правовых обществ.

 Суверенитет народа

Важнейшей основой конституционного строя Российской Федерации признается принцип суверенитета народа (ст. 3). Его смысл состоит в том, народ (постоянно проживающее население страны, имеющее избирательные права) выступают важнейшим субъектом государственного права и государственной власти. Воля народа должна быть главным источником государственной власти и его решений.

Само понятие “суверенитет” дословно “ верховная власть” означает единство, независимость власти какого-либо социального целого (субъекта). В науке этим термином принято охватывать три вида суверенитета: народный, национальный и государственный. С учетом того, что Конституция РФ признает “человека, его права и свободы высшей ценностью”, философы, политологи и социологи стали говорить о суверенитете личности. В органическом сочетании характерных особенностей каждого из видов суверенитета центральное место принадлежит суверенитету народа. Принцип суверенитета народа означает, что именно народ определяет судьбу и характер своего государства, придает своим решениям обязательную (и для самого государства) силу и форму закона (референдум), формирует Конституцию страны и важнейшие органы государственной власти (выборы). В основного Закона государства установлено, что “носителем суверенитета и единственным источником власти в России является ее многонациональный народ" (ч. 1 ст. 3). Здесь подчеркивается, что власть государства ограничивается не только действующим правом, но и волей народа, которая, будучи выраженной, в формах, установленных основным Законом государства, становится правом. Народ любой страны неоднонационален. Любой народ как носитель суверенитета составляет социальную общность, проживающую на определенной территории, имеющую свои традиции, культуру, историю, государственность. Поэтому, как носитель государственного суверенитета народ всегда многонационален. Социальная миграция на Земле привела к тому, что в XX веке понятия “суверенитет народа” и “национальный суверенитет”, как и “суверенитет нации” приобретают сходное значение. Государство, тем более демократическое, признающее естественные права человека, стоит на страже свободы любого индивида независимо от его национальности, поэтому национальный, этнический, расовый признак не должен становиться критерием государственной власти. В основного Закона страны Российской Федерации “многонациональный народ” употреблено, чтобы усилить акцент на неделимость власти по национальному признаку, несмотря на то, что внешние признаки государственности, образуемому, поэтому признаку, еще остались в российском, федеративном устройстве в виде республик в составе РФ, автономной области и автономных округов.

Народ как субъект конституционного права осуществляет суверенитет непосредственно (прямая власть народа), выражая свою волю на референдуме, всеобщих выборах, кроме того, воля народа может быть выражена его представителями (представительная народная власть). Представительными органами по основного Закона государства РФ являются:

1) Президент России;

2) Парламент РФ - Федеральное Собрание РФ;

3) законодательные органы субъектов РФ;

4) руководители исполнительной власти субъектов РФ;

5) народные заседатели и присяжные заседатели в судах;

6) представительные органы местного самоуправления.

Важнейшей формой осуществления суверенитета народа Российской Федерации является всенародное принятие или утверждение основного Закона страны. Народ также вправе формировать важнейший учредительный орган - Конституционное Собрание, способный решать судьбу основного Закона государства страны.

Таким образом, суверенитет народа - право народа решать важнейшие вопросы установления принципов власти и государства. Во всех кризисных ситуациях власть должна обращаться к народу.

 Государственный суверенитет.

К основам конституционного строя относятся принципы внутренней фирмы самого государственно-правового механизма. К ним в первую очередь следует отнести государственный суверенитет и разделение властей.

Суть принципа государственного суверенитета, закрепленного ст. 4 основного Закона страны РФ, состоит в верховенстве и единстве государственной власти и распространении ее на всю территорию Российскую Федерацию. Этот принцип означает обязательность актов федеральных органов власти для всех субъектов права на территории России: Верховенство центральной (федеральной) власти по отношению к власти субъектов общества. Правовым выражением верховенства суверенитета России является верховенство основного Закона государства РФ и федеральных законов на всей территории РФ (ч.2 ст. 4). Конституция обязательна для исполнения всеми субъектами права на территории Российской Федерации, она обладает высшей юридической силой по отношению к федеральным законам, законам субъектов общества и любым подзаконным актам органов государственной власти, а также нормативным актам органов местного самоуправления.

Важнейший принцип внутреннего построения демократической государственной власти - разделение властей. В российском государстве этот принцип признан только в 1990 г. в Декларации о государственном суверенитете РСФСР от 12 июня 1990 г.

Смысл разделения властей состоит в относительной самостоятельности и независимости различных структур (частей) государственного механизма - законодательных, исполнительных, судебных и иных, например надзорных органов. Цели такой системы построения власти:

- создать аваля от ее произвола и сосредоточения в руках одного лица или какого-либо органа, группы органов;

 - обеспечить высокий профессионализм и эффективность в выполнении различных и весьма специфических функций власти;

- наиболее широко представить во власти интересы различных слоев и групп населения.

В системе разделения властей одна ветвь государственной власти ограничивается и контролируется другой, взаимно уравновешивая друг друга, как механизм сдержек и противовесов. В ст. 10 основного Закона страны РФ установлено: “Государственная власть в России осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны”.

Обратим внимание на два обстоятельства.

Во-первых, система властей в государствах, основного Закона государства которых провозглашают такое разделение, не исчерпывается только тремя перечисленными ветвями власти. Каждая национальная система разделения властей имеет свои особенности. В государствах, где президентская власть отделена от исполнительной (т. е. президент не является главой исполнительной власти), но наделена значительными полномочиями, система разделения властей включает самостоятельную четвертую власть. Самостоятельна и независима иногда и контрольно-надзорная власть (органы прокуратуры и др.). Во-вторых, в федеральных государствах суверенная власть государства разделена по иному признаку между центральными (федеральными) органами и органами субъектов союза.

В России государственная власть представлена, с одной стороны, федеральной властью, полномочия которой закреплены ст. ст. 71, 72 основного Закона страны РФ, а также властью субъектов общества - республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов, действующих согласно ст. ст. 72, 73 в пределах своей компетенции. С другой стороны - президентской, законодательной, исполнительной и судебной.

Президент РФ может воздействовать на законодательную власть с помощью:

- права законодательной инициативы, внося законопроекты в законодательную палату парламента - Государственную Думу;

- используя право законодательного вето - возможности оспорить принятый парламентом закон (ст. ст. 104, 107); права в указанных в законе случаях распустить Государственную Думу (ст. ст. 111, 117). Федеральная законодательная власть, представленная российским парламентом - Федеральным Собранием РФ может преодолеть вето президента (ст. 107), а в определенных законом случаях даже отрешить его от должности (ст. 93).

Судебная власть в России представлена системой общих судов, возглавляемых Верховным Судом РФ, системой экономических судов во главе с Высшим арбитражным судом РФ, Конституционным судом РФ и иными федеральными судами (например, военными).

Система федеральных судов, с одной стороны, зависит от Президента РФ и законодательной власти, ибо эти органы формируются по согласованному решению главы государства и одной из палат парламента (ст. 83).С другой стороны, Конституционный суд обладает правом отменить неправомерные акты Президента и парламента, а Верховный и Конституционный суды РФ принимают участие в процессе отрешения Президента от должности (ст. ст. 125, 93).

Принцип разделения властей, закрепленный в ст. 10 основного Закона государства РФ, конкретизируется в главах 3, 4, 5, 7, 8 при определении статуса Президента, Федерального Собрания, судебной власти и других систем государственных органов местного самоуправления. При этом разделение полномочий между различными системами органов предполагает не только их определенную самостоятельность и взаимосвязь, но и тесное взаимодействие (например, процедура назначения главы правительства, отрешение Президента от должности, решение проблем федерального бюджета, введение чрезвычайных режимов и др.).

Итак, ст. 4 основного Закона страны РФ является одной из отправных статей, входящих в главу 1 “Основы конституционного строя”. Суть части первой статьи 4 состоит в провозглашении суверенитета. Этот суверенитет предполагает верховенство и единство власти союза, и обязательность актов ее органов для всех граждан и вообще всех физ. лиц на территории России. А принцип разделения властей, закрепленный в общей форме в статье 10 основного Закона государства РФ, реализуется и конкретизируется в нормах основного Закона страны, определяющих статус и компетенцию Федерального Собрания, Президента, Правительства и судов России.

Многие вопросы, касающиеся государственного суверенитета, остаются в течение ряда веков, вплоть до настоящего времени, весьма спорными и нерешенными, а потому вызывают многочисленные дискуссии. Фактически это касается всех сторон государственного суверенитета, но в первую очередь относится к его понятию и содержанию.

И в отечественной, и в зарубежной юридической литературе нет недос­татка в специальных исследованиях, посвященных государственному сувере­нитету, так же как и в высказанных по поводу его понятия и содержания мнений и суждений. Это связано с тем, что проблематика суверенности и суверенитета занимает в жизни современных государств особое место. Значение данной проблематики велико и потому, что, являясь, прежде всего правовой категорией, «суверенитет не сводится лишь к правовым дисцип­линам, а включает в себя массу социологических, политологических и эконо­мических сюжетов».

В течение многовекового применения и изучения государственного суверенитета в отечественной и зарубежной литературе сложилось мно­жество различных определений его понятия и разнообразных представлений о его содержании. Г. Еллинек, например, рассматривал государственный суверенитет как способность государства к «исключительному правовому самоопределению». Только суверенное государство, писал он, «может — в пределах установленных или признанных им самим правовых границ — совершенно свободно нормировать содержание своей компетенции». Суве­ренная государственная власть, по мнению Еллинека, означает власть «не знающую над собой никакой высшей власти; она является поэтому в то же время независимой и верховной властью. Первый признак проявляется преиму­щественно вовне, в сношениях суверенного государства с другими держа­вами, второй — во внутренних отношениях, по сравнению с входящими в состав государства лицами».

Анализируя сложившиеся о государственном суверенитете представ­ления и выработанные различными государственно-правовыми школами определения его понятия, нельзя не видеть, что общий смысл и содержание государственного суверенитета в подавляющем большинстве случаев, несмотря на значительные разночтения в данном вопросе, с одной стороны, сводятся в конечном итоге к верховенству государственной власти внутри страны по отношению ко всем другим, существующим в ее пределах социальным властям, различным объединениям предприятий граждан, а также по отношению к самим граж­данам, а с другой — ассоциируются с независимостью государственной власти вовне страны, в отношениях с другими суверенными государственными властями. При этом под верховенством государственной власти как одной из разновидностей социальной власти понимается такая власть, которая имеет непререкаемый приоритет перед другими, существующими в союзе наряду с ней, социальными властями.

«Общим носителем» верховной власти является государство, а «носителем власти в собственном смысле» — «или одно лицо, или же несколько лиц, сообразно законам или нравам того или иного народа».

Независимость государства трактуется как его полная самостоятель­ность в решении своих не только внутренних, но и внешних проблем в фор­мировании и осуществлении внешней политики государства, в установлении им и развитии на равноправной основе отношений с другими суверенными государствами. Государственный суверенитет есть способность «юридически не связанной внешними силами государственной власти к исключительному самоопределению, а потому и самоограничению путем установления право­порядка, на основе которого деятельность государства только и приобретает подлежащий правовой квалификации характер».

Однако, несмотря на сходство взглядов многих авторов по вопросу о понятии и содержании государственного суверенитета как верховенства государственной власти внутри страны и независимости ее во вне, между ними, тем не менее, не говоря уже об авторах, рассматривающих государ­ственный суверенитет в условиях глобализации как некую преграду на пути интеграции государств в единую мировую систему и как тормоз на пути «прогрессивного развития» всей мировой цивилизации, — существуют значительные разногласия, а порой и трудно примиримые противоречия.

Речь, в частности, идет о расхождениях во взглядах авторов по ряду теоретически и практически важных вопросов, например об отчуждаемости (или неотчуждаемость) государственного суверенитета, его делимость (или неделимость) соотношения верховенства государственной власти и полно­властия государства, динамизма в его развитии и консерватизма, соотноше­ния государственного суверенитета с суверенитетом народа и национальным суверенитетом, и др.

Л. Оппенгейм исходил из того, что государственный суверенитет есть «высшая власть, власть, не зависящая ни от какой другой земной власти». Суверенитет «в строгом и самом узком смысле этого слова», пояснял он, подразумевает «полную независимость, как в пределах страны, так и за ее пределами». Аналогичные взгляды на понятие и содержание государственного сувере­нитета встречаются во многих отечественных и зарубежных источниках и поныне. Например, в американском социологическом словаре государ­ственный суверенитет трактуется как «монополия государства» на исполь­зование государственной власти в пределах своей юрисдикции. В широко известном словаре Вебстера «суверенитет», а точнее «суверен», понимается как «тот, кто имеет высшую власть; верховный правитель; лицо, обладающее высшей властью в государстве: король, император и др.; монарх»; и как «группа лиц или государство, обладающие суверенной властью».

Одна из ключевых проблем — природа и характер суверенитета совре­менного государства. Суть его, в конечном счете, сводится к вопросам: относится ли суверенитет как верховенство государственной власти внутри страны и как ее независимость вовне к основным, сущностным свойствам или признакам государства, или же его следует рассматривать в качестве второстепенного признака государства? Обладает ли суверенитет по отноше­нию к государству и государственной власти основополагающим характером или же он имеет по отношению к ним лишь прикладной характер?

Ответы на данные и им подобные вопросы имеют принципиальное значение, поскольку от них в значительной степени зависит решение целого ряда других, неразрывно связанных с ними и не менее важных вопросов. В зависимости от того, каков будет ответ на основной поставленный вопрос о природе и характере суверенитета, таким, в частности, будет и соответ­ствующий ответ на вопрос о роли и значении государственного суверенитета в современных условиях глобализации мира, о его имманентности совре­менному национальному государству или же его временной, исторической случайности, его отчуждаемости или, наоборот, неотчуждаемости, и др.

Анализ отечественной и зарубежной литературы, посвященной исследо­ванию природы и характера государственного суверенитета показывает, что среди авторов, занимающихся данной проблемой, существуют диаметрально противоположные мнения. Подавляющее большинство ученых-юристов, опираясь на исторический опыт и повседневную практику функциони­рования государственных институтов, исходило и исходит из того, что суве­ренитет — важнейший признак или свойство национального государства. Теория естественного права, писал Г. Еллинек, «конструировала нормальный тип государства, власть которого характеризуется существенным признаком суверенитета». Лишение государства суверенитета означало бы фактическое прекращение его существования или «смертельную угрозу для его существо­вания».

Категория «суверенитет», имея «предельно общий характер», говорится в современной научной литературе, «является абстрактным выражением сущности государства и потому предстает фундаментальной категорией, субординирующей по отношению к себе все остальные государствоведческие понятия и категории». Познание государственного суверенитета является исходным пунктом «восхождения к конкретным, нераскрытым сущностям государства нового порядка». В этом смысле «саму общую теорию государства», по мнению некоторых исследователей, «можно интерпретировать как развивающееся понятие сущности государства в современном мире»

Наряду с данным видением природы и характера суверенитета как важнейшего, сущностного признака или свойства современного государства, в научной литературе, особенно «эпохи глобализации», формируются и иные о нем представления.

В настоящее время, по мнению некоторых авторов — «глобалистов», распространение «интегративных процессов на государства и вместе с этим повышение роли международного права, его приоритет перед националь­ными правовыми системами настоятельно требуют по-новому поставить вопрос о государственном суверенитете».

При этом имеется в виду постановка вопроса об «исторической исчерпаемости» государственного суверенитета и постепенном его «размывании» в процессе интеграции национальных государств и правовых систем или же просто — отказ от суверенитета как «непременного признака государства» не только де противостоящего в настоящее время «суверенитету народа соб­ственной страны», но и «мешающего глобальным, прогрессивным интегра­ционным процессам».

Разумеется, решая вопрос о природе и характере государственного суверенитета, нельзя не учитывать процесса глобализации и порождаемых им процессов интеграции национальных государств и правовых систем, оказыва­ющих определенное влияние на национальное государство, право и, естест­венно, на государственный суверенитет.

Среди важнейших признаков и свойств государственного суверенитета в отечественной и зарубежной литературе обычно называют два традицион­ных свойства: верховенство государственной власти по отношению к другим социальным властям внутри страны и независимость государства по отноше­нию к другим суверенным государствам во вне. Однако, по мнению Г. Еллинека, «теория суверенитета вывела из природы этого понятия еще и третий его признак». Согласно теории суверенитета последний «должен означать также неограниченную и не могущую быть ограниченной власть вообще». Эта власть, с точки зрения авторов, разделяющих данное мнение, «абсолютна, так как никто — в том числе и она сама, — не может ее умалить». С точки зрения естественно-правовой теории, «еще и теперь преобладающей в этом пункте у многих авторов», самоограничение суверенной власти «несовместимо с суверенитетом по самой его природе». В том же случае, если в отношении какого-либо суверенного государства все же предпринимаются те или иные ограничения, то они носят не правовой, а фактический характер.

Уязвимость данной позиции, развиваемой в научной литературе, в отноше­нии природы и характера государственного суверенитета заключается в том, что она фетишизирует суверенитет как явление, абсолютизирует его и пытается поставить его над правом, что, как справедливо заметил Г. Еллинек, «противо­речит историческому развитию теории суверенитета».

Позитивная же сторона данного подхода проявляется, во-первых, в том, что суверенитет весьма логично и аргументировано рассматривается как важнейший, сущностный признак современного государства. А, во-вторых, в том, что в теории и на практике он оценивается более всесторонне, а, именно — как юридический и «материальный» (фактический) феномен.

Помимо всего прочего это дает возможность более глубокого и объективного определения его роли и значения для современного государства, а также анализа эволюции его понятия и содержания в условиях глобализации.

При исследовании проблемы определения понятия и содержания государственного суверенитета в современных условиях нельзя не заметить, что многие из них возникают или в силу одностороннего (формально — юридического или только фактического) подхода к изучению данного фено­мена, или же по причине смешения понятия и содержания суверенитета как сущностного признака государства с соответствующим свойством государ­ственной власти — полновластием или же ограничением в силу тех или иных причин. Характерны для данного случая следующие утверждения: «Суве­ренитет — не лозунг (принцип) и не признак или свойство государства. Суверенитет есть сама государственная власть, качественно полноценная и функционально самостоятельная». Или: суверенитет «как сущность госу­дарственной власти есть нечто неразложимое в своем предназначении для федерации, его внешние и внутренние проявления должны быть симметричны и неразрывно связаны, а функции — всеобщи и всеохватны».

Тезис о том, что суверенитет — это не признак государства, а свойство государственной власти или даже сама государственная власть, был и остается довольно расхожим в научной литературе, но он никогда не имел, как представляется, убедительного обоснования. Одна из причин этого заключается в том, что при попытках обоснования данного тезиса неизменно нарушается элементарная логика процесса аргументации, приводящая, как правило, к подмене таких тесно связанных между собой, но неравнозначных понятий, как «верховенство» и «полновластие». Дело в том, что наличие всех государ­ственно-властных полномочий, т. е. полновластия, например, у главы государ­ства или иного должностного лица или органа — официального представителя государства вовсе не означает наличия у него также такого свойства или признака, как верховенство.

Это касается и самой государственной власти в целом как явления и как неотъемлемого признака государства, которая может быть или полной (полно­властие) или неполной (ограниченная власть), но отнюдь не верховной изначально, в силу своей природы и характера. Таковой она становится лишь постольку, поскольку является неотъемлемой составной частью, свойством, одним из важнейших признаков государства, наряду с суверенитетом и дру­гими его традиционными признаками.

Именно государство в целом как официальный представитель всего союза, а не его отдельная составная часть в виде государственной власти («публичная власть») или любой иной его составной части, а точнее — при­знака или свойства, наделяется суверенитетом. Что же касается государ­ственной власти, то она, будучи производной, от «своего» государства, сама по себе не обладает суверенитетом, а наделяется в лице органов, ее осущест­вляющих, лишь определенными, обусловленными соотношением социально-политических сил в союзе и многими другими факторами, полномочиями. Суверенитет же принадлежит всему государству.

Утверждение о том, что суверенитет — это признак или свойство государ­ственной власти, а не государства в целом, что это — «сама государственная власть», практически означает, следуя элементарной логике, не что иное, как признание «верховенства» власти незначительной части федерации — властву­ющих слоев групп, кланов, клик и т. п. над всем федерацией, в качестве официального представителя которого выступает государство. Кроме того, данное утверждение противоречит широко признанной в современных госу­дарствах конституционной теории, согласно которой в триаде «общество — государство — государственная власть» первичным звеном является «народ­ный суверенитет», ассоциирующийся, как правило, с «народной властью», «народным правлением» и т. п.; вторичным — «государственный суверенитет» как производное свойство или явление от «народного суверенитета» и, наконец, третичным звеном в этой триаде является «государственная власть». Вместе с тем данное утверждение, в особенности в той его части, где сувере­нитет рассматривается как «сама государственная власть», т. е. фактически отождествляется с последней, не согласуется с существующей в современных государствах конституционной и международно-правовой практикой. Послед­няя неизменно исходила и исходит из того, что носителем государственного суверенитета, а вместе с тем и «обладателем» соответствующих суверенных прав и обязанностей является не государственная власть или какой бы то ни было государственный орган, а само государство. Именно государство как носитель суверенных прав и свобод формирует и осуществляет внутри страны свою высшую (верховную) власть над населением и его объединениями предприятий, а вовне — реализует такие присущие «внешней стороне» государственного суверенитета права, как «право на мир, право на международное общение и сотрудничество с другими государствами», право на участие в «универсаль­ных международных договорах без какой-либо дискриминации», право на полноправное членство в международных организациях, право на нейтра­литет и др.

Положение о принадлежности государственного суверенитета только государству в целом, а не его отдельным составным частям или же произ­водным от него явлениям, включая государственную власть, законодательно закрепляется в основных законах — конституциях ряда современных госу­дарств. Причем это делается как в форме прямого указания на принадлежность суверенитета данному государству, так и в косвенной форме — путем указа­ния на производный характер государственного суверенитета от суверенитета всего народа.

Прямое указание на принадлежность суверенитета государству в целом имеет место, например, в основного Закона государства Ирландии, провозглашающей, что «Ирландия является суверенным, независимым и демократическим государ­ством» или в основного Закона страны Португальской Республики, устанавливающей, что «Португалия — суверенная республика, основывающаяся на уважении человеческой личности и на народном волеизъявлении и ставящая своей целью построение свободного, справедливого и солидарного союза».

Законодательное закрепление в косвенной форме принадлежности суверенитета государству в целом содержится, например, в основного Закона государства Российской Федерации, декларирующей, что «носителем суверенитета и единственным источником власти в России является ее многонациональный народ» или в основного Закона страны Франции, провозглашающей, что «националь­ный суверенитет принадлежит народу, который осуществляет его через своих представителей и путем референдума».

Факт законодательного закрепления принадлежности государственного суверенитета государству в целом, а не государственной власти или другим его атрибутам и составным частям, наряду с другими фактами, свидетель­ствует о банкротства (bankruptcy) тезиса о том, что суверенитет — это свойство государственной власти или «сама государственная власть». Кроме того, он свидетельствует также об аллогичности и неправомерности фактической постановки вопроса о первичности государственной власти, объявляемой a priori в качестве суверенного, верховного феномена, и вторичности самого государства, за которым не признается суверенитет ни в качестве его свойства, ни в качестве признака.

В реальной жизни и государственно-правовой практике все обстоит как раз наоборот: первичным является государство, а вторичным — порожденная им и производная от него государственная власть. Каково по своей природе и характеру государство, таковой будет и исходящая от него государственная власть. Приоритет и верховенство государственной власти по отношению к другим социальным властям возникают не в силу ее каких бы то ни было особенностей, как некоего самодостаточного и независимого от государства феномена, а в силу ее неразрывной связи с государством и обусловленность соответствующим характером и качественными особенностями (суверен­ностью, верховенством и т. д.) государства.

Соотнося государственную (публичную) власть как признак государ­ства с суверенитетом — другим его признаком, можно сказать, что в реальной действительности первая является не только своеобразным индикатором, показателем существования и функционирования последнего, но и своеобраз­ным механизмом его внешнего проявления и практического осуществления. Суверенитет как неотъемлемый признак или свойство государства разно­сторонне проявляется и практически реализуется не иначе, как через государ­ственную власть.

Государственный суверенитет — это неотчуждаемое юридическое качество независимого государства, символизирующее:

- его политико-правовую самостоятельность;

- высшую ответственность и ценность как первичного субъекта международного права;

- необходимое для исключительного верховенства государственной власти и предполагающее неподчинение власти другого государства;

- возникающее или исчезающее в силу добровольного изменения статуса независимого государства как цельного социального организма;

- обусловленное правовым равенством независимых государств и лежащее в основе современного международного права.

Полная государственная власть создает реальные предпосылки для соответствующего полного обеспечения и реализации государственного суверенитета — верховенства государства, реализуемого через его власть внутри страны и его независимости во вне. Ограниченный же характер государственной власти позволяет создать лишь некоторые ограниченные возможности и предпосылки для осуществления государственного сувере­нитета.

Иными словами, степень практической реализации государственного суверенитета находится в прямой зависимости от уровня реальной обеспечен­ности государственной власти соответствующими прерогативами, от степени полноты и реальности государственной власти. Чем выше степень полноты и реальности государственной власти, тем выше уровень реальных возмож­ностей для осуществления государственного суверенитета, и наоборот. Снижение степени полноты и реальности государственной власти, выхола­щивание ее содержания в практическом плане означает уменьшение возмож­ностей для полной реализации государственного суверенитета, выхолащи­вание его фактического, материального содержания.

Следуя тезису Г. Еллинека о том, что «суверенитет есть свойство и при­том такое, которое не может быть ни увеличено, ни умалено», свойство, которое «логически представляет превосходную степень», означающую, что суверенитет «не поддается раздроблению и терпит рядом с собою только однородные величины того же вида», можно сказать, что при сохранении в неизменном виде своего юридического содержания (совокупности суверен­ных прав и свобод государства), а точнее своей юридической (политико-правовой) формы, суверенитет государства в процессе изменения — напол­нения реальными прерогативами или, наоборот, выхолащивания — государ­ственной власти соответственно изменяет свое фактическое, материальное содержание. Крайними пределами данного процесса являются, с одной стороны, наполнение всех ветвей государственной власти, а вместе с тем и государственного суверенитета реальным политико-правовым и материаль­ным содержанием. Это нормальное состояние государственной власти и, соответственно, государственного суверенитета. А с другой — их полное выхолащивание, сведение государственной власти и государственного сувере­нитета лишь к их политико-юридической форме и к аналогичному — фор­мально-юридическому содержанию.

Разумеется, формально юридический аспект государственного сувере­нитета, также как и государственной власти, имеет важное, а в ряде случаев, связанных, например, с борьбой народов за свою независимость, — реша­ющее значение. В этом смысле его нельзя недооценивать. Однако в процессе повседневной жизни и деятельности государства доминирующую роль в содержании государственного суверенитета неизменно играет все же его практический, материальный аспект. Утрата государственным суверенитетом последнего фактически означает, что данный государственный феномен, проявляющийся в виде верховенства государства внутри страны и его неза­висимости вовне, потерял свою практическую значимость и превратился из реального государственного суверенитета в формальный.

Ограничение или даже полное лишение материального аспекта в содер­жании государственного суверенитета, однако, не означает прекращения его существования. Речь идет лишь о сокращении материальных и иных возмож­ностей его проявления и осуществления, но не об исчезновении или формально-юридическом ограничении государственного суверенитета как такового. Послед­ний как свойство, признак, принцип, наконец, как главная предпосылка международной правосубъектности государств при этом не только сохраняется, но и при возникновении соответствующих условий вновь активно проявляется и укрепляется. Это происходит в силу того, что в повседневной действительности реальный государственный суверенитет, будучи по своей природе и характеру формально-юридическим феноменом, одновременно является и материальным феноменом. Относительно самостоятельная и более стабильная формально-юридическая сторона государственного суверенитета в реальной действительности неизбежно дополняется его более подвижной и изменчивой материальной стороной. Только в этом случае можно говорить о реальном, полнокровном, а не об «урезанном» государственном сувере­нитете, сводящемся фактически к какой-либо одной из его сторон.

 Национальный суверенитет.

Национальный суверенитет – это полновластие нации, ее политическая свобода, право и реальная возможность определять характер своей национальной жизни, в т.ч. политическое самоопределение до обособления и образования самостоятельного государства.

В Российской Федерации как многонациональном государстве данное право закреплено в ст.5 основного Закона государства РФ.

Однако следует отметить что, в многонациональных государствах, образованных путем добровольного объединения предприятий наций, суверенитет осуществляемый этим сложным государством, естественно, не может быть суверенитетом одной лишь нации. В зависимости от того, каким способом объединившиеся нации осуществили свое право на самоопределение – путем треста в союзное государство или путем общества на базе автономии или конфедерации, - государственный суверенитет, осуществляемый данным многонациональным государством, должен гарантировать суверенитет каждой из объединившихся наций. В первом случае это достигается путем обеспечения суверенных прав субъектов федерации, уступивших часть своих прав многонациональному государству (например, охрану общих государственных границ, осуществление общей финансовой, налоговой и оборонной политики). Во втором случае суверенитет наций обеспечивается путем охраны автономии национальных государств. Но в обоих случаях многонациональное государство в лице своих высших органов является носителем суверенитета не какой-либо отдельной нации, а суверенитета, принадлежащего именно этому многонациональному государству, выражающему как общие интересы всех объединившихся наций, так и специфические интересы каждой из них.

Так, в целях сохранения государственного единства Российской Федерации, как многонационального государства, недопустимости нарушения прав человека, интересов каждой нации, народы Российской Федерации свое право на самоопределение, могут реализовывать либо только в рамках России либо в любой другой форме, но только с согласия России. Со своей стороны Россия как суверенное государство гарантирует гражданам Российской Федерации, относящих себя к определенным этническим федерациям равные права, самостоятельное решение ими вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры (ст. ст. 19, 68, 69 основного Закона страны РФ); а также гарантирует неприкосновенность границ государства в целом. 

 Проблемы суверенитета в России.

Проблема суверенитета в федеративном государстве.

Проблема суверенитета в федеративном государстве состоит как в его признании (непризнании) за определенными субъектами, так и в сочетании различных подходов к нему.

Согласно конституциям республик в составе России, а также названию и преамбуле Федеративного договора – контракт о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти России и органами власти суверенных республик в составе России от 31 марта 1992 года (с протоколом к нему) – эти республики являются суверенными государствами.

Не существует фрагментарного, сокращенного, ограниченного, относительного, раздельного суверенитета. Надо признать справедливым высказывание К. Маркса о том, что “две суверенные власти не могут одновременно, бок о бок, функционировать в одном государстве; это – нелепость вроде квадратуры круга”. Объективно невозможно действие двух верховных и при этом независимых властей в пределах одной и той же территории. В федеративном государстве носителем суверенитета является сама федерация.

 Кстати говоря, проблема суверенитета в федеративном государстве в истории человечества возникала неоднократно. Так, еще при создании американской общества возник вопрос о том, могут ли составляющие ее штаты оставаться государствами, если над ними стоит внешняя союзная власть, либо они низводятся тем самым до положения обычных подчиненных провинций унитарного государства, а само союзное государство в этом случае неизбежно превращается в унитарное государство, складывающиеся из подчиненных провинций.

Составители американской основного Закона государства думали вначале решить эту проблему с помощью учения о делимости суверенитета. По их мнению, суверенную власть осуществляют в равной мере и штаты, и федерация в целом. Правда, в таком случае в пределах одной и той же федеральной территории оказывалось несколько верховных суверенных властей. Но в этом не видели ничего невероятного, поскольку если власти не были разграничены территориально, то разграничивались по предметам ведения. В результате и федеральная власть, и власти штатов действовали на одной и той же территории, но каждая делала свои дела и в сфере своего ведения была одинаково суверенна.

Оценивая эту теорию, выдающийся русский государствовед Н.М. Коркунов писал: “Теория делимости суверенитета основывается на предположении, что действие суверенных властей допускает двоякое разграничение: территориальное и по предметам ведения. Предполагается безразличным, как именно будут разграничены суверенные власти. Невозможно только совмещение их. А раз данные власти будут разграничены по территориям, или по предметам ведения – все равно, каждая из них может быть вполне суверенна в своей сфере.

Но при этом выпускают из внимания, что территориальная граница внешняя, материальная, вполне наглядная; а разграничение по предметам ведения есть граница идеальная, граница более или менее отвлеченных понятий. Невозможно перечислить все отдельные конкретные случаи, относящиеся к ведению той или другой власти. Можно определить только вопросы, относящиеся к их компетенции. А при применении этих общих определений к частным случаям не только возможны, но и неизбежны сомнения и споры.

Кто-нибудь один должен получить право решать их бесповоротно. Та власть, которая получит это право, неизбежно подчинит себе другую власть. Если это будет власть союзная, то она и только она одна окажется верховною, так как она получит право отдельным государствам предписывать границы и их власти. Если же, напротив, решателями таких споров сделать отдельные государства, тогда они подчинят себе союзную власть, которая потеряет свое верховенство, и вместо союзного государства получится просто союз государств.

Таким образом, отстоять понятие союзного государства можно лишь при одном условии, допустив, что суверенитет, верховенство власти не составляют необходимую принадлежность государства. Тогда суверенной будет признана одна союзная власть, а входящие в состав союзного государства отдельные государства должны быть признаны не суверенными государствами”.

Много позже, при создании федерации ССР, его субъекты – союзные республики тоже были провозглашены суверенными государствами, и вновь возникли проблемы сочетания суверенитета общества ССР и суверенитета его субъектов – союзных республик. В этот период господствующей была точка зрения, согласно которой возможно сочетание суверенитета СССР и суверенитета союзных республик. Главным фактором, обуславливающим возможность такого сочетания, объявлялась единая социалистическая природа, как федерации ССР, так и составляющих его союзных республик. На практике союзные республики, разумеется, никаким суверенитетом не обладали, а когда они попробовали им реально воспользоваться, союзное государство распалось на отдельные суверенные государства. Таким образом, в действительности суверенитет союзных республик в лучшем случае носил лишь потенциальный характер, и реализовать его субъекты общества ССР, могли, только воспользовавшись принадлежащем им правом свободного выхода из состава федерации ССР.

 Республики в составе России правом свободного выхода из состава этой союза не пользуются. Вот почему даже теоретически они не могут рассматриваться в качестве суверенных. Следовательно, объявление этих республик суверенными государствами – не констатация действительного положения вещей, а дань времени, получившему название “парад суверенитетов”, и разного рода политическим играм, ведущимся как на федеральном, так и региональным уровнях.

Спикер Совета общества Сергей Миронов убежден, что не должно быть так называемых субъектных суверенитетов - суверенитетов отдельных субъектов РФ.

В начале июня власти Якутии вынесли на всенародное обсуждение поправки к основного Закона страны республики, которые подразумевают исключение из ее текста понятия о суверенитете субъекта РФ. Восемнадцатого июня новый текст Основного закона рассмотрят местные парламентарии.

"Мы все - граждане России, и есть суверенитет независимого государства Россия. И других суверенитетов быть не должно!" - подчеркнул Миронов, отвечая на просьбу прокомментировать исключение из основного Закона государства Республики Саха - Якутия слова "суверенитет". Этот проект закона должен окончательно привести республиканскую Конституцию в соответствие с федеральным законодательством.

"Речь идет о принятии "абсолютно нужного и правильного закона о внесении поправок в Конституцию республики, из которой должны быть убраны понятия "республиканский суверенитет" или "республиканское гражданство", - отметил Миронов.

Лидер "Справедливой Российской Федерации" обратился к своим соратникам по политической партии с просьбой поддержать эти поправки на предстоящем рассмотрении в парламенте Саха.

"Они должны быть обязательно приняты. Не может быть основного Закона страны или устава субъекта РФ, которые вводят свой так называемый субъектовый суверенитет. Это недопустимо", - заявил Миронов.

Еще в начале 2000-х годов Конституционный суд РФ постановил, что субъекты союза не имеют статуса суверенного государства и наделить себя соответствующими свойствами не могут. В феврале 2009 года депутаты Госсобрания Якутии отказались исключать из своего Основного документа понятие "суверенитет".

В апреле 2009 года Дмитрий Анатольевич Медведев поручил председателю Конституционного суда РФ Валерию Зорькину довести до конца работу по приведению региональных законодательств в соответствие с основным Законом страны, в том числе речь шла о недопустимости присутствия слова "суверенитет" в региональной основного Закона государства.

Конституционный суд РФ выступил с заявлением, в котором в достаточно резкой форме потребовал от ряда субъектов общества исключить из их нормативно-правовых актов понятие «суверенитет».

В письме Конституционного суда говорится, что неделимость и суверенитет Российской Федерации предполагает конституционную, а не договорную форму союза.

«Исходя из того, что суверенитет России исключает существование двух уровней суверенных властей, находящихся в единой системе государственной власти, которые обладали бы верховенством и независимостью. То есть не допускает суверенитета ни республик, ни иных субъектов общества. Конституционный суд пришел к выводу, что республики в составе РФ, как и другие субъекты, статуса суверенного государства не имеют и решить этот вопрос иначе в своих конституциях не могут, а потому не вправе наделять себя свойствами суверенного государства при условии, что их суверенитет признавался бы ограниченным», — говорится в письме Конституционного суда.

В документе подчеркивается, что по сей день в ряде субъектов РФ из текстов основных законов не исключены положения о суверенитете республик. Так, например, в основного Закона страны Республики Саха (Якутия) суверенитет республики означает меру ее самостоятельности в обеспечении своего экономического, социального и культурного развития и обладание ею всей полнотой государственной власти вне пределов ведения РФ и полномочий РФ по предметам совместного ведения союза и Республики Саха.

Сходная формулировка содержится в основного Закона государства Татарстана. Положения о народе субъекта РФ как источнике власти сохраняются в текстах конституций Башкирии, Татарстана, республик Коми, Саха, Тыва, Бурятия, Кабардино-Балкарской и Чеченской республик, также в уставах Краснодарского края, Ненецкого и Ямало-Ненецкого автономных округов.

В основного Закона страны Башкирии имеются противоречащие правовым позициям Конституционного суда РФ ссылки на Декларацию о государственном суверенитете республики.

«Конституционный суд обращает внимание органов власти субъектов РФ и федеральных органов, уполномоченных осуществлять контроль и надзор за законностью в субъектах, на необходимость приведения основных региональных законов в соответствие с основным Законом государства РФ и решениями Конституционного суда в кратчайшие сроки», — подчеркивается в письме.

Россия – субъект государственного суверенитета.

Как уже отмечалось выше на основе Декларации “О государственном суверенитете РСФСР”, принятой 12 июня 1990 года первым съездом народных депутатов РСФСР, субъектом государственного суверенитета признается Россия. По основного Закона государства РФ 1993 года, “Суверенитет России распространяется на всю ее территорию. Конституция России и федеральные законы имеют верховенство на всей территории России. Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность ее территории” (ст.4 основного Закона страны РФ). Государственный суверенитет Российской Федерации формируется по воле единого многонационального народа, а также по воле субъектов России, самоопределившихся в Россию народов (ст.5, ч.3 основного Закона государства РФ).

Конституционная характеристика суверенитета, закрепляя территориальное верховенство России, обязывает федеральные органы государственной власти пресечь любую попытку посягательства на единство и верховенство государства, защищать его целостность. Данная формула подтверждается решением Конституционного Суда России от 31июля 1995 года. “По проверке конституционности указов президента №2137 “О восстановлении конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики” и №2166 “О мерах пресечения действий незаконных вооруженных формирований в Чеченской республике и в зоне осетино-ингушского конфликта” и постановления правительства РФ №1360 от 9 декабря 1994 года. Именно в защиту государственного суверенитета Российской Федерации, национального самосохранения чеченского народа, прав и свобод граждан Российской Федерации и Чечни осуществляются антитеррористические мероприятия на Северном Кавказе, и ни одно государство не вправе указывать суверенному государству, как оно должно реализовывать внутренний суверенитет.

Государственный суверенитет России – категория сложная и не сводится лишь к компетенции властных структур государства, т.е. сумма суверенных прав не является полным выражением сущности суверенитета. Но комплекс полномочий властных органов имеет большое значение в теории суверенитета: он представляет собой основу реализации государственного суверенитета. Ниже перечислены суверенные права как неприкосновенная сфера ведения суверенной политической единицы, тот минимум без которого не представляется возможным осуществление государственного суверенитета:

право самостоятельного осуществления учредительной власти;

право формирования и конституционного закрепления системы высших и местных органов государственной власти;

право самостоятельного осуществления всех форм государственной деятельности (законодательной, исполнительно-распорядительной, судебной, контрольно-надзорной и др.);

право территориального верховенства;

право установления гражданства и определения правового статуса граждан;

право осуществления централизованного руководства хозяйственной, и социально-культурной деятельностью;

право на политическое объединение предприятий с другими государствами и свободного выхода из трестов.

Достаточно изъять одно из перечисленных суверенных прав и политическая единица потеряет суверенный статус, перестанет быть суверенной.

Следовательно, в России носителем суверенитета является Россия в целом, предметами исключительного ведения которой являются все вопросы общегосударственного значения (ст.71 основного Закона страны РФ). Все другие более или менее важные вопросы создают сферу совместного ведения России и субъектов России (ч.1, ст.72 основного Закона государства РФ), т.е. не решаются без федерального центра.

Таким образом, субъекты России являются носителями суверенных прав, но не представляют собой суверенные политические организмы.

Можно выделить десять важнейших элементов конституционно-правового статуса России как суверенного федеративного государства:

- учредительный характер федеральной государственной власти;

- территориальное верховенство;

- федеральная конституционно-правовая система;

- легитимные федеральные властные структуры;

- федеральная государственная собственность;

- федеральное гражданство;

- единые вооруженные силы России;

 - универсальная международная правосубъектность;

 - государственный язык России;

 - государственная символика.

Спорным является суждение о наделении субъектов общества “внутренним публично-властным государственным суверенитетом”. В соответствии со ст.73 основного Закона страны РФ, “вне пределов ведения России и полномочий России по предметам совместного ведения России и субъектов России субъекты России обладают всей полнотой государственной власти” Но конституционный объем компетенции субъектов России не может быть описан как “суверенитет”. Речь может идти лишь о компетенционной отчужденности, а не о разграничении суверенитета между обществом и ее субъектами.

 В условиях распространения государственного суверенитета Российской Федерации на всей территории страны субъекты России самостоятельны и “верховны” в пределах только своих исключительных полномочий (ст.76 основного Закона государства РФ), но и этих полномочий не достаточно для того, чтобы говорить о суверенности в целом субъектов союза. Трудно не согласиться с Р.А. Мюллерсоном, который полагает, что “субъекты общества, даже обладающие широкими полномочиями, не являются суверенными образованиями”.

Если содержание суверенитета свести к компетенции (что и делается со стороны республик; вспомним, например, известное заявление Президента РФ Б.Н. Ельцина “Субъекты союза могут брать себе столько суверенитета, сколько смогут”), то и субъекты общества будут считаться суверенными. Как уже не раз отмечали, если не исказим суть суверенитета (не доведем до автономии). Под суверенитетом субъектов России должны подразумеваться их возможность считаться с федеральным центром по своему усмотрению, их право решать любые вопросы без какого-либо политического ограничения по собственному усмотрению, включая право изменения политического статуса, оформления в независимое государство.

Именно право на сецессию придает субъекту союза суверенный государственно-правовой статус.

Но, трудно даже гипотетически представить, что каждый из 89 “равноправных” субъектов России может провозгласить верховенство своих актов над федеральными, право сецессии и другие прерогативы государственного суверенитета. Согласно основного Закона страны России, ни один субъект общества не обладает этим правом: территория России неприкосновенна (ч.3, ст.4 основного Закона государства РФ); “федеративное устройство России основано на ее государственной целостности, … равноправии и самоопределении народов в России” (ч.3, ст.5 основного Закона страны РФ) (а не за ее пределами). В этой связи совершенно неприемлемо положение основного Закона государства Республики Тыва 1992 года допускающее ее право на сецессию.

Таким образом, в Российской Федерации с формально-юридической точки зрения не может быть никаких суверенных политико-территориальных единиц, даже если они называются республиками (государствами) (ч.1, ст.5 основного Закона страны РФ). Кроме того, на конституционном совещании в октябре 1995 года подчеркивалось, что Конституция России не зафиксировала “суверенитет республик” (о суверенитете других субъектов России речь не шла) и это означает окончательное отрицание идеи о наличие внутри федеративного государства других суверенных государств (т.е. Государств).

Следовательно, суверенной является только Россия, а состовляющие ее территориальные субъекты имеют лишь комплекс исключительных полномочий, в пределах которых они самостоятельны.

Более того, нельзя не считаться с издавна высказанным в литературе мнением относительно того, что в совре­менном государственно-правовом мире, наряду с суверенными государ­ствами, существуют государства, имеющие ограниченный суверенитет или вообще не обладающие никаким суверенитетом.

Если суверенитет, рассуждал Г. Еллинек, «не есть существенный при­знак ни средневековых государств, ни государств эпохи расцвета естест­венно-правовой теории тождества государственной и суверенной власти, то и для настоящего времени это тождество не подтверждается реальными государственными отношениями». В мире современных государств, про­должал автор, «мы видим образования, которые автономны и при помощи государственных средств выполняют государственные задачи, но не суверенны. С этим историко-политическим фактом должны считаться все научные теории государства, призванные, конечно, объяснять существующее, а не управлять им».

Следует заметить, что тезис — положение о существовании государств, не имеющих суверенитета, развивалось эпизодически в XX в. и развивается ныне. Речь при этом идет, однако, преимущественно о субъектах союза, а не о национальных федеративных государствах, являющихся непосредственными участниками процесса глобализации (точнее — интеграции государств) и субъектами международного публичного права.

В мировой литературе и конституционной практике, как отмечает В. Е. Чиркин, существует два подхода к вопросу о государственном сувере­нитете общества и ее субъектов. В обществах, основанных на обществе госу­дарств-членов, суверенитет исторически «может принадлежать и союза, и каждому субъекту». В союзах же, построенных не на обществе государств-членов, а на «автономии их составных частей» суверенитет принадлежит только общества.

Очевидно, что последнее положение было принято за основу при вынесе­нии постановления Конституционного Суда РФ от 7 июня 2000 г. по делу о проверке конституционности отдельных положений основного Закона государства Респуб­лики Алтай и Федерального закона «Об общих принципах компании законодательных (представительных) и исполнительных органов государ­ственной власти субъектов России». В этом постановлении, в частности, говорится, что Конституция РФ «не допускает какого-либо иного носителя суверенитета и источника власти, помимо многонацио­нального народа Российской Федерации, и, следовательно, не предполагает какого-либо иного государственного суверенитета, помимо суверенитета России». И далее: «Суверенитет России, в силу Консти­туции России, исключает существование двух уровней суве­ренных властей, находящихся в единой системе государственной власти, которые обладали бы верховенством и независимостью, т. е. не допускает суверенитета ни республик, ни иных субъектов России».

Данное постановление Конституционного Суда РФ интересно в силу причин, связанных с проблемой чрезмерной «гибкости» суверенитета — нового демократического института Российской Федерации (образован в 1991 г.) и его повышен­ной чувствительности к политической конъюнктуре. Дело в том, что когда в начале 90-х годов прежняя политическая власть Российской Федерации, заигрывая с субъек­тами союза, предлагала им, вопреки логике и здравому смыслу, устами прежнего Президента РФ суверенитета «столько, сколько проглотите», Консти­туционный Суд РФ хранил при этом полное «принципиальное» молчание, т. е. по сути, молчаливо соглашался. С изменением же политической ситуации в стране, с установлением на рубеже веков политического курса на укрепле­ние государственной (властной, исполнительной и пр.) «вертикали» Консти­туционный Суд РФ решил проявить очередную «принципиальность». Она обнаружилась в названном постановлении Конституционного Суда РФ, в котором по существу предлагалась всем республикам и другим субъектам общества, «проглотившим» и зафиксировавшим в своих конституционных актах в период «разгула» народовластия хотя бы часть суверенитета, возвратить его на прежнее место. Разумеется, подобного рода крайности в политической и государственно-правовой жизни отнюдь не способствуют установлению стабильности в постсоветском союзе и укреплению суверенитета современ­ного Российского государства.

Однако не об этом сейчас речь. В аспекте рассматриваемой темы весьма важным представляется сейчас поставить такой вполне закономерный и отнюдь далеко не тривиальный вопрос, а именно: можно ли рассматривать в качестве полноправных государств лишенные суверенитета республики — субъекты союза, как это декларирует ст. 5 п. 2 основного Закона страны РФ, в кото­рой говорится о том, что «республика (государство) имеет свою консти­туцию...», или же их следует рассматривать в каком-либо ином качестве? И далее общий вопрос: существуют ли в современном мире «полноценные» государства, которые не имеют ни своего суверенитета, ни верховенства своей власти внутри страны (в пределах ее территории), ни независимости во вне, в отношениях с другими государствами? Очевидно, нет. Такого рода образования обычно именуют, в зависимости от конкретной ситуации, «фор­мирующимися государствами», «протогосударствами», доминионами, коло­ниями, «складывающимися государственными образованиями», «государ­ственностью» и пр. При этом прямо указывается или подразумевается, что, имея некоторые признаки государства, таковыми они становятся в полном смысле этого слова лишь после того, как обретут все соответствующие суверен­ные свойства.

Следует отметить, что изложенное выше представление о сути суверенитета России в основном опирается на конституционные нормы. Но, как об этом свидетельствует практика, у данного вопроса есть и другая – фактическая сторона; как уже отмечалось выше в виде “парада суверенитетов” отдельных субъектов России. Первой республикой, провозгласившей о своем суверенитете уже через неделю после принятия Декларации “О государственном суверенитете РСФСР” в 1990 году была Северо-Осетинская АССР. После президентского заявления о том, что “субъекты общества могут брать себе столько суверенитета, сколько могут”, “джин суверенизации уже был выпущен из бутылки”, и соответственно субъекты начали “более настойчиво добиваться своей доли льгот у Центра”. Практически все республики в составе РФ (за исключением некоторых) приняли декларации о государственном суверенитете и устанавливающие суверенный статус конституционные нормы, юридическая сила которых закреплялась на Федеральном уровне Федеративным договором. Конституция РФ 1993 года, хотя ничего не говорит о суверенитете республик, но в ч.2 ст.5 определяет их “государствами”. Следовательно, зафиксированный в Федеративном договоре “республиканский суверенитет” не противоречит ст.5 основного Закона государства РФ, однако находится в прямом противоречии со ст.4 основного Закона страны РФ.

Объективной причиной данного конституционного “противоречия” стало в основном социально-экономическое и особенно политическое положение конца 90-х годов, в соответствии, с чем в жертву достижению “неотложных” политических целей – спасению государственного единства – были принесены четкость и определенность конституционных положений.

Одностороннее принятие отдельными субъектами России деклараций о своем государственном суверенитете не приводит к возникновению каких-либо конституционно-правовых и международно-правовых результатов. Данное само собой не рождает факт наличия суверенитета: реально, ни Татарстан, ни Чечня не являются суверенными государствами (и вообще государствами) – никто не признавал их государственного суверенитета.

Способы осуществления государственного суверенитета России.

Согласно нормам общего конституционного права, основными направлениями осуществления государственного суверенитета являются:

- обеспечение верховенства государственного закона на всей территории государства;

- защита экономической системы;

- обеспечение территориальной целостности;

- обеспечение нормального функционирования системы налогов и финансов;

- обеспечение нормального функционирования аппарата управления.

Осуществление государственного суверенитета происходит посредством деятельности исполнительно-распорядительных и судебных органов на всей территории государства.

 В России государственную власть на основе разделения властей (законодательную, исполнительную, судебную) осуществляют Президент Российской Федерации, Федеральное собрание (Совет союза и Государственная Дума), Правительство Российской Федерации, суды России. Государственную власть в субъектах России осуществляют образуемые ими органы государственной власти (ст. ст. 10, 11 основного Закона государства РФ).

Как уже отмечалось в предыдущей главе Основной закон Российской Федерации, Федеративный и иные договоры в целях сохранения единства и верховенства государственной власти, защиты суверенитета Российской Федерации предусматривают разделение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти России и органами государственной власти субъектов России, относя при этом наиболее важные вопросы общегосударственного значения к ведению России в лице ее высших органов государственной власти, такие как принятие и изменение основного Закона страны РФ, федеральных законов, контроля за их соблюдением, федеративное устройство и территория РФ, установление основ федеральной политики и федеральные программы в области государственного, экономического, экологического, социального, культурного и национального развития Российской Федерации, вопросы обороны и безопасности страны, определения статуса и защиты государственной границы, а также другие вопросы, определяемые основными направлениями осуществления государственного суверенитета.

Таким образом, по принципу разделения предметов ведения к ведению России отнесено лишь то, что необходимо и вместе с тем достаточно для защиты суверенитета и верховенства Российской Федерации, обеспечения целостности и неприкосновенности ее территории.

 Президент Российской Федерации, будучи главой государства, наделяется Конституцией полномочиями «по охране суверенитета России, ее независимости и государственной целостности» (ст. 80 основного Закона государства РФ).

Вступая в должность, в своей торжественной присяге Президент РФ клянется «защищать суверенитет и независимость, безопасность и целостность государства» (ч.1 ст. 82 основного Закона страны РФ). Именно Президент РФ, согласно основного Закона государства РФ определяет основные направления внутренней и внешней политики Российской Федерации, делая это в соответствии с основным Законом страны РФ и федеральными законами (ч.3 ст.80). Именно Президент РФ осуществляет руководство внешней политикой Российской Федерации (п. «а» ст. 86). В сфере оборонной политики государства Президент Российской Федерации является верховным главнокомандующим Вооруженными силами России (ч. 1 ст. 87), формирует и возглавляет Совет Безопасности России (п. «з» ст. 83). В случае агрессии против Российской Федерации, или непосредственной угрозы агрессии Президент РФ вводит на территорию страны или в отдельных ее местностях военное положение, незамедлительно сообщая об этом палатам Федерального собрания (ч. 2 ст. 87).

Что касается кадровых вопросов, в целях обеспечения контроля за деятельностью государственного аппарата, как одного из направлений реализации государственного суверенитета, Президент Российской Федерации согласно основного Закона страны РФ по предложению Председателя Правительства Российской Федерации назначает на должность и освобождает от должности федеральных министров (п. «д» ст. 83). Как верховный главнокомандующий Вооруженными силами РФ Президент РФ самостоятельно назначает и освобождает от должности высшее командование Вооруженных Сил РФ (п. 1 ст. 83).

 Правовая основа государственного суверенитета обеспечивается (представительными) органами государственной власти посредством создания принятия законов, раскрывающих сущность и направление государственного суверенитета.

Согласно основного Закона государства РФ таким органом в Российской Федерации является Федеративное Собрание России, состоящее из двух палат – Совета общества и Государственной Думы.

В законодательной области в целях обеспечения верховенства государственного закона на всей территории Российской Федерации, Федеральное Собрание России основным Законом государства РФ наделено правом законодательной инициативы (ч. 1 ст. 104), правом принятия законов. Согласно ст. 105 основного Закона страны РФ Федеральные законы принимаются Государственной Думой и передаются на рассмотрения Совета союза.

В сфере защиты единой экономической системы Российской Федерации, как суверенного государства Федеральное Собрание наделено правом принятия государственного бюджета страны. Так, в соответствии со ст. 106 основного Закона государства РФ принятые Государственной Думой федеральные законы по вопросам федерального бюджета, финансового, валютного, кредитного, таможенного регулирования, денежной дополнительного выпуска и подлежат обязательному рассмотрению в Совете общества. «Для осуществления контроля за исполнением федерального бюджета Совет союза и Государственная Дума образуют Счетную палату, состав и порядок деятельности которой определяются федеральным законом (п. 5 ст. 101 основного Закона страны РФ).

В целях обеспечения территориальной целостности и неприкосновенности, как одного из направления осуществления государственного суверенитета Федеральное Собрание наделено полномочиями в сфере обороны и безопасности страны. Так, к ведению Совета общества относятся утверждение Указа Президента РФ о введении чрезвычайного положения (п. «б» ст. 102 основного Закона государства РФ), обязательному рассмотрению в Совете союза подлежат принятые Государственной Думой федеральные законы по вопросам статуса и защиты государственной границы, войны и мира (ст. 106 основного Закона страны РФ).

Кроме того, в целях защиты государственного суверенитета Российской Федерации Федеральное Собрание РФ осуществляет деятельность по обеспечению нормального функционирования системы налогов и финансов, нормального функционирования аппарата управления. В этой связи, основным Законом страны РФ к компетенции Федерального Собрания отнесено принятие федеральных законов по вопросам федеральных налогов и сборов. Федеральное Собрание наделено правом принятия на должность и освобождения от должности лиц высших органов государственной власти (судей Конституционного суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего арбитражного Суда РФ, Генерального прокурора РФ и др. лиц согласно основного Закона государства РФ). К ведению Государственной Думы относится дача согласия Президенту РФ на назначение Председателя Правительства РФ (п.п. «а» п. 1 ст. 103 основного Закона страны РФ).

 Если Президент Российской Федерации как глава государства в целях защиты государственного суверенитета осуществляет руководство внутренней и внешней политикой, Правительство России в пределах своих полномочий через систему органов управления на местах организует реализацию внутренней и внешней политики государства, организует исполнение федеральных законов на всей территории Российской Федерации. Обеспечивая защиту единой экономической системы страны, Правительство РФ осуществляет управление федеральной собственностью (п. «г» ст. 114 основного Закона государства РФ). В целях обеспечения территориальной целостности и неприкосновенности осуществляет меры по обеспечению обороны страны, государственной безопасности, реализации внешней политики РФ (п. «д» ст. 114 основного Закона страны РФ).

Формы защити государственного суверенитета.

Эта защита осуществляется в различных формах:

- военной,

- дипломатической,

- государственными органами власти и управления, в результате осуществления своих полномочий,

- предоставленных им Основным законом Российской Федерации и федеральными законами,

- правоохранительными органами.

Военная форма защиты государственного суверенитета Российской Федерации осуществляется Вооруженными Силами России.

Остановимся подробнее на данной форме защиты суверенитета Российской Федерации. Военная форма защиты, на мой взгляд, в настоящее время является наиболее актуальной для России и носит злободневный характер. Согласно п.3 ст.4 основного Закона государства РФ Российская Федерация, как суверенное государство, гарантирует обеспечение целостности и неприкосновенности своей территории.

Территориальная целостность и неприкосновенность территории Российской Федерации обеспечивается Вооруженными Силами России, задачей которых является оборона страны от возможной внешней агрессии, защита суверенитета государства.

В данном случае следует отметить тот факт, что после распада СССР, произошли значительные изменения в системе вооруженных сил. Создание суверенных государств, составлявших ранее единое союзное государство привело практически к разрушению Вооруженных Сил России, в результате чего значительно ослабла военная защита государственного суверенитета Российской Федерации. 

 Сложилась парадоксальная ситуация: государства, входившие в состав великой общества, абсолютно надежно защищавшей их государственную независимость, в результате борьбы за создание своего собственного суверенитета вне этой союза оказались совершенно безоружными, неспособными защитить свой государственный суверенитет в случае агрессии против каждого из них.

Вся система военных округов, создававшихся не по количеству союзных республик, а по стратегическим направлениям с учетом территориального начала, обеспечивающего мобилизационные возможности, была полностью разрушена. А ведь именно военные округа являлись надежной основой обороны всей страны. Семь военных округов, в том числе три на Украине, по одному в Белоруссии, Прибалтике, Закавказье и Средней Азии, с распадом СССР одновременно прекратили свое существование. Вместе с потерей Прибалтийского военного округа были утрачены и базы Балтийского флота.

Основу основ обороны составляли Ракетные войска стратегического назначения (РВСН). В результате распада СССР ракетные соединения и части оказались на территории четырех республик: Российской Федерации, Украины, Белоруссии и Казахстана. Как заявил на процессе по "делу ГКЧП" бывший министр обороны СССР маршал Союза Советских Социалистических Республик (CCCP) Д. Язов ", нарушилось централизованное управление войсками, практически вся система командных пунктов перестала действовать. Средства разведки и дальнего обнаружения также оказались разобщенными". Даже ракетные армии оказались разделенными - в Российской Федерации и Казахстане. Разобщение распространилось и на все сопутствующие ракетным войскам службы. Все это "практически делало РВСН или мало, или почти неспособными нанести ответно - встречный удар. Гарантированность терялась".

Кроме того, в настоящее время Украиной перед Российской Федерацией поставлен вопрос разделении Черноморского флота. Между тем широко известно, что Черноморский флот только как единый организм может представлять собой могучий инструмент защиты государственного суверенитета не только Российской Федерации и Украины, но и других государств бывшего федерации.

В этих условиях особую тревогу вызывает состояние военной промышленности Российской Федерации. Объем производства вооружений и военной техники за три последних года снизился на 78 %, оборонные заказы военно-промышленному комплексу сокращены на 80 %. Но еще более удручающим и совершенно недопустимым является предполагаемое сокращение военного производства в Российской Федерации, в особенности по сравнению с США. Если в Соединенных штатах Америки Америки военное производство ежегодно уменьшается на

5 %, то у нас на ближайшие пять лет намечено сократить его в пять раз. Другими словами, это означает, что интенсивность сокращения военного производства в Российской Федерации в 20 раз выше, чем в США.

Важным шагом вперед в деле защиты государственного суверенитета Российской Федерации является решение вопроса о Байконуре, В результате которого, Россия арендует у Казахстана космодром и город Ленинск на 20 лет, с пролонгацией данного соглашения еще на 10 лет. Предусмотрено пребывание на космодроме российских граждан, а также его обслуживание военнослужащими Военно-космических сил (ВКС) Российской Федерации.

Решение вопроса о Байконуре - это, пожалуй, на данном этапе один из самых позитивных моментов военной формы защиты государственного суверенитета России.

Дипломатическая форма защиты государственного суверенитета России осуществляется Президентом и 

Правительством Российской Федерации, которые основным Законом государства РФ и федеральными законами наделяются широкими полномочиями в сфере международных отношений. Именно Президент РФ представляет Российскую Федерацию как суверенное государство в международных отношениях (ч. 4 ст.80 основного Закона страны РФ).

 В целях защиты и сохранения государственного суверенитета Российской Федерации для обеспечения реализации функций Президента по управлению государством, формированию внутренней, внешней и военной политики в области безопасности. Указом Президента РФ №547 от 3 июня 1992 г. был образован Совет безопасности РФ.

В 1992 году также был принят закон РФ «О безопасности», который гласит: «Безопасность государства достигается проведением единой государственной политики в области обеспечения безопасности, системой мер экономического, политического, организационного и иного характера, адекватных угрозам жизненно важным интересам личности союза и государства».

Важная роль в охране государственного суверенитета Российской Федерации отводится правоохранительным органам. Именно на правоохранительные органы государством возложены полномочия по применению специальных средств воздействия в случае неисполнения актов государственной власти и управления: «Судебная власть – возможность и способность, занимающего особое положение в государственном аппарате органа (суда) воздействовать на поведение людей и социальные процессы». 

Особая роль в обеспечении верховенства государственной власти, на всей территории, как одного из основных юридических свойств государственного суверенитета, а соответственно и защите суверенитета Российской Федерации отведена Конституционному Суду РФ, который разрешает дела о соответствии основного Закона государства РФ федеральных законов и других нормативных актов органов государственной власти и управления РФ; конституций, уставов субъектов РФ, их законов и других нормативных актов, изданных по вопросам ведения органов государственной власти РФ и совместного ведения органов государственной власти РФ и органов государственной власти субъектов РФ, не вступивших в силу международных договоров РФ.

Акты или их отдельные положения, признанные неконституционными утрачивают силу, не соответствующие основного Закона страны РФ международные договоры РФ не подлежат введению в действие и применению (ст. 125 основного Закона государства РФ).

«Президент России принимает меры по охране суверенитета России, ее независимости и государственной целостности». 

Защита независимости, суверенитета, государственной и территориальной целостности страны, предотвращение военной агрессии против Российской Федерации и ее союзников, обеспечение условий для мирного, демократического развития государства относится к сфере национальных интересов. Государственный суверенитет осуществляется государственной властью в лице ее федеральных органов.

Президент является гарантом суверенитета страны. Он определяет основные направления государственной военной политики, утверждает концепцию национальной безопасности и военную доктрину, руководит Вооруженными Силами, другими войсками и воинскими формированиями, органами и силами обеспечения национальной безопасности, ведет переговоры и подписывает международные договоры в области обеспечения суверенитета Российской Федерации.

Президент санкционирует действия по обеспечению национальной безопасности. Президент формирует, реорганизует и упраздняет подчиненные ему органы и силы обеспечения национальной безопасности. В случае агрессии или непосредственной угрозы агрессии против Российской Федерации Президент объявляет общую или частичную мобилизацию, вводит военное положение, вводит в действие нормативные правовые акты военного времени, формирует органы исполнительной власти на период военного положения, отдает приказ Верховного Главнокомандующего на ведение боевых действий.

Являясь гарантом государственной целостности, Президент обязан добиваться того, чтобы Конституция и нормативные акты субъектов общества полностью соответствовали основного Закона страны страны, федеральному законодательству. Президент вправе приостанавливать действие актов органов исполнительной власти субъектов общества, если эти акты противоречат основного Закона государства страны, федеральным законам, международным задолженностям России.

Государственный суверенитет в епоху глобализации.

В конце XX и начале XXI вв. в области суверенитета появились новые аспекты, особенно в контексте обсуждения проблем глобализации и нового мирового порядка. Все активнее стала обсуждаться тема изменения, «размывания», «исчезновения» и т. п. национального суверенитета. В политической науке в определенной мере осознается, что необходимы «комплексное переосмысление и переоценка понятия „суверенитет“ как в связи с возникновением мирового политического сообщества, так и в связи с уточнением пределов частных суверенитетов, принципов их сочетания друг с другом и построения их иерархии». Глобализация в целом способствует изменению и сокращению суверенных полномочий государств, и при этом процесс является двусторонним: с одной стороны, усиливаются факторы, объективно уменьшающие суверенитет стран, а с другой — большинство государств добровольно и сознательно идет на его ограничение

В своей книге «О глобализации» Джордж Сорос работает с понятием «суверенитет», времен Французской революции, когда ратовавший за идеалы свободы, равенства и братства французский народ счел нужным провозгласить суверенную власть, создав современное (в нашем понимании) национальное государство. «С тех самых пор и началось противостояние национального государства и универсальных принципов свободы, равенства и братства», — иронично заключает Сорос.

В другой своей книге — «Мыльный пузырь американского превосходства» — автор признает: «Нельзя сказать, что с концепцией суверенитета все легко и просто. Как, например, решить, кто именно достоин права на самоопределение в союзе, где имеются этнические меньшинства или группы, объединенные разными идеями?». В данном случае американский бизнесмен выступает на стороне мировых арбитров, решающих в сложных случаях, кто именно достоин в конкретной ситуации называться народом, обретая право на самоопределение.

Вспомним о Хельсинкском акте 1975 года, в котором фигурирует принцип «нерушимости границ». Неужто это правило в global Европе еще действует на практике? Известно, что Хельсинкский контракт вырабатывался на основе трех принципов — безопасности, экономического сотрудничества и гуманитарной помощи. И нерушимость границ обсуждалась сугубо в контексте безопасности — ее, как ключевой для себя принцип, отстаивал Союз Советских Социалистических Республик (CCCP). Известно также, что еще в декабре 1941 года СССР добивался признания границ по состоянию на 1940 год от США, а после выигранной войны страна советов только укрепила свои позиции по территориальному вопросу. Страна-победитель, как бы к ней ни относились, подняла свой международный авторитет настолько, что вопрос о нерушимости границ стало возможным превратить в священное понятие, в догму. Позже эта догма перетекла в хельсинкский документ и была там зафиксирована, несмотря на то, что вскоре оказалась подорванной гуманитарной сферой. Полагалось, и справедливо, что СССР не выполняет принятые в пакете Хельсинкского акта задолженности о праве народов на самоопределение, о праве на выезд из страны, о свободе совести и прочем. Уже после падения Берлинской стены можно считать, что данный акт фактически умер. И уж совершенно точно он был похоронен после распада советской империи.

Противоречия между принципом территориальной целостности и правом народа на самоопределение в последние десятилетия, как несложно наблюдать, только обострились, и разрешать их все труднее. Надо признать, что сегодня мы живем в обстановке геополитического хаоса. И если пять лет назад выбор украинского президента был еще геополитическим шагом, то сейчас при любом раскладе — это шаг отчаяния. Во время достопамятной холодной войны хотя бы существовал какой-то баланс, который можно было обозначить почти вышедшим из обихода словом — миропорядок. Теперь мы живем в мире, где нет никаких правил и где продолжается ожесточенная битва за влияние на постсоветском пространстве. Во всяком случае, с Российской Федерацией идет в полном смысле холодная война. И никто не знает, что за границы мы охраняем: бывшей Украинской республики в составе федерации, чья территория приращивалась и менялась как минимум дважды за семидесятилетнюю историю, или же мы охраняем кордоны собственно Украины, древнего традиционного государства.

Существует еще один нюанс. Миф о нерушимости границ не помешал обществу распасться на 15 независимых государств. Но был факт международного признания распада СССР — в рамках прежних административных границ республик. Вместе с тем в Международном пакте о гражданских и политических правах, принятом Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 года и вступившем в силу 23 марта 1976-го, говорится о том, что «все народы имеют право на самоопределение. Ни один народ, ни в коем случае не может быть лишен принадлежащих ему средств существования». Таким образом, упомянутый выше документ юридически сформировал право каждого народа на «свою» территорию, «свою» землю и хранящиеся в ее недрах природные богатства и, по сути, явился заложенной на десятилетия вперед миной замедленного действия, которая стала срабатывать в разных местах только сейчас!

Как бы то ни было, нам даны единственные границы, которые следует чтить и защищать, границы нашей уже достаточно освященной традицией, хоть и горькой судьбы, границы, в которых сконцентрирован опыт и суверенитет каждого из нас как личности.

Несмотря на то, что две священные коровы — «народное волеизъявление» и «неприкосновенность границ» — исторически обречены, бодаться друг с другом, принцип территориальной целостности и незыблемости границ должен оставаться и должен означать не что иное, как стремление сохранить статус-кво. Пытаться поставить этот принцип под сомнение, ссылаясь на то, что статус-кво уже давно нарушен распадом СССР, — по меньшей мере, неразумно. То, что этот распад привел «всего лишь» к пяти-шести военным конфликтам и счет жертв шел на десятки тысяч, а не на сотни, само по себе можно считать большим везением.

Укрепление реального суверенитета Российской Федерации связано и с высокими темпами экономического роста, и с тем, что в Российской Федерации сделана ставка на развитие современной инновационной экономики, высокотехнологичных отраслей промышленности, сферы услуг, сельского хозяйства, считает академик.

«Безусловно, одной из важнейших составляющих реального суверенитета является независимая военная мощь. Для российских условий особую роль играет независимая система стратегического ядерного сдерживания, наличие трехкомпонентной структуры стратегических ядерных сил. Имеющиеся здесь технические заделы и развивающиеся сегодня военные технологии, технологии двойного назначения позволяют с уверенностью смотреть в будущее применительно к этому компоненту российской национальной мощи, российского реального суверенитета», - отметил Кокошин.

По его словам, в современных условиях Российской Федерации крайне важно для обеспечения своего реального суверенитета развивать, в частности, целый комплекс информационно-коммуникационных технологий на основе отечественных исследований и разработок и на основе взаимовыгодной и равноправной кооперации с рядом зарубежных фирм.

«Реальный суверенитет ценен и как средство обеспечения экономических, политических и оборонных интересов страны, и для особого самоощущения граждан Российской Федерации, для ощущения ими своего места в современной мировой политике и в современной мировой цивилизации», - заключил депутат.

Источники

ru.wikipedia.org - ВикиПедия – свободная энциклопедия

wikiznanie.ru - ВикиЗнание – свободная энциклопедия

yas.yuna.ru/ - Ассистент Словарь Проф.

ru.wiktionary.org - ВикиСловарь – свободная энциклопедия

Law.edu.ru - Федеральний правовой портал – Юридическая Россия

zn.ua/3000/3050/67453/ - Зеркало недели

glossary.ru/cgi-bin/gl_sch2.cgi?RDuxzkgwxyiltt:p!xzilwltoyly – Глоссарий

lib.ua-ru.net - Электронная библиотека научной литературы

dogovora.org.ua – Все для юриста

mirslovarei.com/  - мир словарей

yurist-online.com – Юрист онлайн

tolks.ru - Словарь терминов

allpravo.ru - Электронная библиотека «Все о праве»

slovari.org - Энциклопедия Юриста

Law-enc.net - Большой юридический словарь

slovari.yandex.ru - Яндекс. Словари

consultant.ru - Официальный сайт организации "Консультант Плюс"

humanities.edu.ru - Российское образование

eyu.sci-lib.com - Энциклопедия Юриста

dic.academic.ru - Словари и энциклопедии на Академике

Russian Federation-today.ru - Общественно-политический журнал Российская Федерация сегодня

Опубликовано на forexAW.com: Понедельник, 18 Январь, 2010 года — 11:19.

Последнее редактирование: Воскресенье, 29 Май, 2011 года — 19:19.